А тот…

Внутренне передергивает при воспоминании о том, что произошло после того, как я, не сумев вырваться из грязных рук с первой попытки, врезала подонку тем ковшом, который собиралась мыть. Не так сильно, как хотелось бы, но я выбила себе возможность сбежать. Увы, недалеко.

И когда воющий ублюдок выламывал дверь моей комнаты, я мечтала врезать ему еще, хотя я, и правда, чуть нос ему не сломала, и не думала вовсе о том, что, неудачно сломав нос человеку, можно его убить. Мне плевать было.

Когда появился Архипов, я старалась не смотреть на тварь, которая чуть меня не изнасиловала, но краем глаза видела, как с ней обошелся Вик.

Вик.

Честно говоря, я звонила ему, потому что не знала кому еще. Не маме же, ей-богу… Первый звонок был Кате, она не брала трубку. И я уже не верила, что мне что-то поможет, но Архипов пришел.

Он вовсе не похож на рыцаря в светлых одеждах, но если бы я писала сказки, я написала бы про принца в черной кожаной куртке.

Странно. Очень странно. Наше с ним знакомство началось при таких же обстоятельствах. Только даже тогда я не чувствовала себя настолько вываленной в грязи.

Да был испуг, была ненависть, была злость, была обида. Непонимание, в конце концов.

А теперь мне было мерзко. Я буквально до сих пор ощущала на себе гадкие следы чужих рук и болезненных щипков. Когда ублюдок меня ударил, в ушах зазвенело, и он воспользовался моим оцепенением. До сих пор чувствую вес его тела на себе. Надо мной словно все еще довлеет та беспомощность, что овладела мной.

Даже когда Вик обнял меня там в квартире, я испытывала только потребность вырваться, чтобы никто ко мне не прикасался.

Я не хочу, чтобы это чувство осталось со мной.

Я не хочу, провалиться в эту грязь снова.

И Вик… Да я готова его использовать. Плевать, что с ним это только на один раз.

По крайней мере, он не обидит. И Архипов знает, что нужно делать.

И я требую:

– Поцелуй меня.

Он не долго сопротивляется.

Не знаю, что происходит в его голове, но главное – Вик не пытается влезть мне в душу или вести какие-то утешающие беседы, словно понимает, что они сейчас только мусор.

Я хватаюсь за него, чтобы он не передумал. Сама я точно решения не изменю.