И не нравится, что Лисицына витает в облаках, а я не знаю, что за мыслишки бродят в бестолковой голове. Диана ей явно что-то сказала, потому что каждый раз, когда я палю на себе взгляд Таи, она поджимает губы и отворачивается.

Выражение лица ведьмы по классике – я все решила.

И это выводит из себя еще сильнее.

Что за манера наслушаться дичи и на ее основании делать тухлые выводы? Предлагал же ей спросить, но нет. Словами через рот – это мы не можем.

Точно по жопе получит.

Предложение Беснова заточить чего-нибудь было бы в тему, если бы прямо сейчас меня не одолевал аппетит другого плана. Мне нужна разрядка.

Почти уверен, что и на Лисицыну она окажет благотворное влияние.

Мерзкий червячок внутри гложет. Тая выделывается, пока я не заберусь к ней в трусы, тут-то она сразу становится шелковой. Но стоит ей увидеть Санька, и все, дурнина в глазах и вид страдалицы.

За всю дорогу и слова не выдавливает.

Дома ведьма мечется, походу, в поисках своего помела. Молча.

Засекаю ее на кухне, когда она тянется к сумке.

– В чем дело, Лисицына? – я хватаю ее за вертлявую задницу.

– Ни в чем, – она лупит по рукам и отпрыгивает от меня.

– Тогда куда ты собралась?

– Домой. Или ты решил, что я как бездомный щенок, – мотает головой в сторону пёселя, – и мне за счастье спать у тебя на пеленке?

А претензий в голосе, будто я реально ей коврик предлагаю, а не теплую простынку под задницу и меня сверху.

– Ты время видела? Тебе приключений мало по жизни? – у меня тоже кипит. Ненавижу бабские заходы. Она включает драмаквин, а ты сам соображай, что не так.

Впрочем, я догадываюсь, в чем дело. И Лисицына укрепляет меня в моих подозрениях:

– Видела, и что? Или ты хочешь меня силой заставить остаться?

Ясно. Своих мозгов у нее все-таки нет.