– Умный, да? Думаешь, это так легко? И что это вообще изменит? – рявкает отец.

– Того, что ты нахеровертил, уже не изменит, это точно. Но есть шанс, что когда Дине все надоест, и она свалит, то, по крайней мере, не будет тебя ненавидеть.

– Дина не уйдет, – жестко обрубает он.

– Ты делаешь абсолютно все, чтобы она именно так и поступила.

Все. Хорош. Мне до него не достучаться. Это их с Диной дело. Мое – педалька в комнате. Все равно, отец на меня смотрит в стиле «ты еще сопляк и ничего не понимаешь во взрослых вещах».

Перерывая комнату в поисках октавера, все равно мыслями возвращаюсь к этой парочке. Ненормальные. Как сказала бы Кира, травма на травме, и продолжают их наносить друг другу с упоением. То есть раньше отец старался один, а теперь и мачеха решила дать сдачи. Она же знает отца, как облупленного. Гарантия того, что он взбесится, если она начнет с кем-то флиртовать, стопроцентная.

Что творится в голове у Дины мне не понять, но отец…

Я-то понимаю, почему он не может словами через рот. Если он признается Дине, что лучше сдохнет, чем позволит ей уйти, то придется объяснять, какого хера он вел себя как мудак столько времени. А папа объясняться не привык.

Вот поэтому я считаю, что отношения нахер не нужны.

По крайней мере, те, где ты для отпустить или загнуться без нее – одно и то же.

Не понимаю, отец же сам сказал, что просек угрозу, но все равно продолжил с Диной. Почему не остановился?

Я вот ни в жизнь не позволю телке взять меня за яйца.

Образ Лисицыной, распластанной подо мной на столе, возникает в голове мгновенно.

Нет. Это другое.

Ведьма прикольная, хоть и бесячая.

Но я в любой момент могу все прекратить. Я контролирую ситуацию.

Телефон в заднем кармане начинает снова жужжать.

Меня ошпаривает: а если это Тая звонит, потому что ебанутая Диана нарисовалась?

Выхватываю телефон.

О! Диана. Уже узнала?