– Нет! Мам! Ты зачем его пустила вообще?

– Он вообще-то мою дочь спас, – фыркает она.

Да помню я.

Сама после встречи с Виком все прокручиваю в голове его появление на той улице.

Вот только-только эмоции улеглись, и Архипов снова нарисовывается, чтобы напомнить, какой он невыносимый, наглый, самовлюбленный и красивый.

Еще и герой.

Это я только вид делала, что вся такая равнодушная.

Я зла на него, обижена, но стоит ему поморщиться, поворачиваясь, как у меня сердце ноет. Сто пудов, идиот не будет нормально обрабатывать шрам.

Дружба ему не нужна, видите ли.

Придурок озабоченный.

– Спас. И что теперь? – ворчу я, гоня из памяти эпичный кадры того, как Вик, перехватив руку Ванина, не позволяет ему меня ударить. – Ты же говорила, что он говнюк.

– А кто не говнюк-то? – хмыкает мама. – Да еще в двадцать сколько-то там. Но этот вроде небезнадежен.

– Много ты знаешь, – бурчу я, припоминая, с каким заявлением выступил Архипов. Мол, мы начнем с того же места, собирайся. Ага. Бегу, спотыкаюсь. – Судя по всему, ему не в кого быть нормальным.

– Ну это да, но надо смотреть на поступки. Есть такие особи в мужском роду, которым словесно признать свою неправоту – это как харакири сделать.

– И? Нужно потакать их больному эго? – я сердито всовываю ноги в ботильоны.

– Потакать не надо, но есть вещи, к которым нужно относиться с пониманием. Я вот почти уверена, что к твоим закидонам Виктор относится с терпением.

– У меня нет закидонов!

– Ну да, ну да, – смеется мама. – Дочь, я естественно, как любая нормальная мать, против сомнительных скоропалительных связей и все такое, но ты у меня прям рекорды сознательности бьешь. Достаточно просто не делать глупостей, и наслаждаться жизнью. Ну повстречаетесь, ну разбежитесь. От этого никто не умрет. И я сейчас не только про Архипова. Ты прям хочешь, чтоб к тебе парень сразу с перспективой на брак подходил? А если ты сама от него взвоешь?

– Тогда расстанемся, – шуршу я курткой.

– А ему почему нельзя, если завяли помидоры?