– Ща-а-аз…
– Слушай, я не пойму, чего ты упираешься. Ты же весь такой рисковый. Все самое страшное уже произошло.
– Это, что, например?
– Ты уже вляпался. Это раз. Ты не отлипал от Таи и сам к ней лез. Это два. Ты ее жить к себе привел и в квартире запер. Это три. Ты водил ее на репу, а туда даже мне нельзя…
– Это все, чтобы Лисицына не соскочила!
– Ну так все ради этого и делается… – учительственный тон Киры прерывает прямо-таки оперный завыв. – О, блин… Ладно, потом договорим…
Не. Не будем договариваться.
У сестры неправильный подход.
Но если она в чем и права, то вроде реально, все самое страшное уже произошло. Правда, пара ночей под одной крышей – это не то же самое, что съехаться, или встречаться. С другой стороны – у меня нет иллюзий на счет Лисицыной, я видел, как она спит с открытым ртом, я пробовал ее бульон, и я мылся в ее кипятке.
Я снова залезаю в переписку с ведьмой от имени неведомого природе Макса.
Вот эти эмодзи…
Оно мне надо вообще?
Быстро набираю текст, чтобы не передумать.
Я только что заключил сделку с собой.
– Ты куда?
– Гулять, – я под скептическим маминым взором нагло мажусь ее помадой. Ну а что? Я решила сегодня быть яркой.
– С этим мальчиком? Архиповым?