– Какая же ты отчаянная, девочка моя, – гудела в трубку Наталья Николаевна.

А Ульяне хотелось плакать.

Решение по делу в пользу агрохолдинга «Балашовский» суд вынес за три дня до Нового года. Ее поздравили все, первым – Самсонов. «Теперь ты от прозвища “Богиня” уже не отмажешься», – смеялся он.

Уля пыталась вяло протестовать. В конце концов, львиная доля работы по этому делу была выполнена именно Юрием Валентиновичем, а Уля так – сливки сняла. Но ее никто не слушал – ни сам Самсонов, ни сестра и брат. Звонок от Миланы стал для Ульяны полной неожиданностью. Она слушала комплименты в свой адрес, которые казались абсолютно искренними, но в этот время ей больше всего хотелось перебить владелицу «Балашовского» и спросить в лоб: «Что ты чувствуешь к Захару?» Но Уля сдержалась и спокойно и с достоинством приняла похвалу.

Захар отчитался самым последним. Он прислал сообщение с поздравлением, а потом фото. На кровати лежали носки. Яркие, пестрые, с оленями, ёлками и снежинками. Две пары – одна побольше, другая поменьше. И подпись к фото: «Я купил нам носки. Жду на том же месте. Баню натоплю».

Первой ее реакцией на это сообщение было тут же позвонить и наорать. Чтобы он и не думал даже. И не мечтал. Так, как раньше, больше не будет! Она долго мысленно высказывала ему претензии, параллельно собирая свои вещи в чемодан в гостиничном номере. И потом еще по дороге в аэропорт. И в самолете. И когда приехала домой.

И только приняв ванну, надев любимую пижаму и устроившись в кровати, Уля вспомнила, что почти год назад обещала Настасье Капитоновне приехать к ней на следующий Новый год.

Как он пролетел незаметно, этот год! И сколько перемен принес. Но обещания надо держать – так Ульяну воспитали. Значит, она поедет в гости к Настасье Капитоновне. Именно к бабушке. А не к кому-то там еще.

* * *

Уля вышла из автобуса на знакомой остановке.

Круг замкнулся.

Даже число сегодня то же самое. И одета она в тот же самый пуховик и те же ботинки, и рюкзак за спиной тот же самый. Но есть два отличия. Нет, три. Во-первых, в ушах и на шее у нее дорогие, статусные золотые украшения. Как бы она ни злилась, как бы ни была обижена на Захара, сколько бы ни плакала из-за него, но его подарок она так и не смогла с себя снять. Эти бриллиантовые колоски словно пустили в ней корни. Во-вторых, погода сегодня совершенно другая. Пасмурно, холодно, с ветром. Кажется, вот-вот пойдет снег. И автобус сменил расписание и приехал гораздо позже.

Уля поёжилась под непредсказуемыми порывами декабрьского ветра. Уже начинало темнеть. Да, день сегодня совсем не похож на тот, что был год назад. Потому что, в-третьих, и она сама совсем другая теперь. Год назад она любовалась ярким искристым снегом и предвкушала бабушкины пироги. Сейчас же торопилась добраться до дома бабушки и о пирогах не думала. Точнее, она запретила себе вообще какие бы не было воспоминания.

Одно она знала твёрдо – ее приезд сюда очень походил на самообман. И на капитуляцию.

За это Ульяна себя практически презирала.

* * *

Погода и с утра была не очень, а после обеда прогноз внезапно нарисовал метель. Захар уже перекинулся парой слов с Настасьей Капитоновной и знал, что Уля должна сегодня приехать. Эта игра непонятно во что, по каким-то неизвестным правилам его уже порядком вымотала. Им с Ульяной надо поговорить. Захар уже точно знал, что должен ей сказать. Он был готов к решительному разговору.

Проблема была в одном. Где Ульяна?

Захар в очередной раз выглянул за ворота. В лицо ударил порыв ветра. Он обернулся на гараж. Нет, не надо было пускать это дело на самотек! Нужно поехать Уле навстречу, дорога одна, не разминутся. Захар похлопал себя по карманам – так, ключи в доме.

Он сходил домой, забрал ключи и уже собрался было отпереть гараж, как вдруг услышал шаги. Ветер внезапно стих, и в тишине отчетливо послышался скрип снега под чьими-то ногами. Шаги приближались, становились громче, а потом вдруг исчезли.

Захар замер, глядя на открытые ворота. Но за ними никого не было. И скрип быстрых шагов исчез, как будто его снежком замело. Только снова поднявшийся ветер, посвистывая, поднимает лёгкую позёмку. Показалось? Захар тяжело вздохнул.

* * *

Уля на мгновение остановилась. Вон уже видна зеленая крыша бабушкиного дома. И видно, что ворота соседнего дома открыты. Мимо них Уле надо пройти. Но… как? В голове наперебой, перекрикивая друг друга, заметались мысли: «Быстро проходи мимо… Бегом! Тебя бабушка ждет!.. Ну как ты можешь пройти мимо? Ты же скоро умом тронешься с тоски по нему. Если уже не тронулась… Ой, да кого ты обманываешь! Не к бабушке ты приехала! Так что не выделывайся, а иди к тому, к кому приехала. И нечего тут из себя непонятно что изображать…»

Ульяна закрыла глаза, пытаясь привести мысли в порядок, и вдруг вздрогнула от испуга. Даже вскрикнула. Кто-то внезапно крепко схватил ее.

Это был Захар, который выскочил из своего двора, как чертик из табакерки, дёрнул за руку и потащил за собой. Уля почти не сопротивлялась. Он дотащил ее до крыльца своего дома и уверенно, по-хозяйски, прижал к себе. Уля замерла в кольце его рук, сердце от испуга билось где-то в горле, мешая дышать.

Сзади с тихим гудением закрывались ворота. И стало вдруг тихо. И в этой тишине она отчётливо услышала голос Захара:

– Всё. Поймал. Больше не отпущу.

Ульяна попыталась отпихнуть Захара, уперевшись ему руками в грудь, но отвоевала себе только сантиметров двадцать пространства.

– Кто так делает, Захар Мелехов? – Внутренний раздрай и последовавший за ним испуг позволяли ей сейчас только шипеть.

Захар посмотрел Уле прямо в глаза. У Ульяны мгновенно вылетели все слова из головы. И гордый Север тоже почему-то молчал. Как же она по Захару соскучилась! По серым глазам, сейчас очень серьезным, по румянцу на щеках, по взъерошенным русым волосам. По рукам, по голосу… Как она может жить без него, как?

– Признаю, я сделал всё не идеально, – словно отвечая на ее мысли, проговорил с расстановкой Захар. – Даже, наверное, можно сказать, что я накосячил. Но со мной такая штука приключилась впервые.

– Какая такая штука?

– Любовь.

Ну надо же… Впервые! Удивительное событие!

– А как же Милана? Ты же сам сказал, что любишь ее.

– Ой… – вздохнул Захар. – Всё, оказывается, еще хуже, чем я думал. Ладно, давай начнем с начала. Я так понимаю, мимо этой темы нам не пройти. – Он поднял руку и зачем-то поправил на Уле шапку. – Ну да, я любил ее. Хотя вряд ли это можно назвать настоящей любовью. Уль, мне было пятнадцать лет, я дрочил на ее светлый образ.

– Захар!

– Ну, я не знаю, как тебе еще объяснить. Я был совсем пацан тогда, не знаю, может, мне нравилось страдать по ней, или еще что… Я уже не помню, если честно. Как настрадался, так и отсохло всё. Годам к двадцати двум, наверное.

– Ты хочешь сказать, что…

– К Милане я ничего не чувствую. Ну, кроме того, что и она, и Артур мне довольно близкие люди с самого моего детства, и, наверное… – Захар нахмурился. – Ну, наверное, я все-таки привязан к ней. Как к сестре, что ли.

Уля уже вообще ничего не понимала – так любит или нет?

– Но как такую женщину можно любить как сестру, если она такая красавица! – выпалила наконец Уля.

Захар смотрел на нее озадаченно.

– Ну… Ты так считаешь? Мне как-то всё равно, как она выглядит, если честно, я к ней привык и многое о ней знаю. Люблю я тебя.

У Ульяны перехватило дыхание. Но внутреннее противоречие не давало расслабиться, она не могла успокоиться и принять слова Захара на веру.

– Да я на фоне ее… – Уля начала говорить на подъёме, но не смогла закончить – задохнулась теми словами, которые невозможно было произнести. Слишком они болючие и обидные.

– Ну да, – со вздохом согласился Захар. – Это правда. Вас даже сравнивать нельзя. Ты гораздо красивее Миланы, но люблю я тебя не поэтому.

Уля чувствовала, что вообще уже ничего не понимает. Он что, собрался играть с ней в какую-то опасную игру, а правил она не знает? Он обманывает ее? Заманивает в ловушку?

– Ты что такое говоришь… – пролепетала она. – Я красивее Миланы? Ты уверен?

– Конечно. – Тёплая рука Захара легла на ее шею, пробралась назад, он запустил пальцы в ее волосы. – Ты блондинка. У тебя голубые глаза. У тебя лицо ангела и роскошная фигура. Как тебя можно с кем-то сравнивать? Уль… Ты идеальная.

Вот тут слова кончились окончательно, и в голове у Ули образовался какой-то негромкий гул. И в этом гуле пульсировала только одна мысль: «Захар всегда говорит правду. Значит… и теперь тоже?» А вдруг она ошибается? Что тогда? Опять наступать на те же грабли?

– Улечка… – Он прижал ее к себе сильнее, и те двадцать сантиметров пространства между ними исчезли. – Я понимаю, что причинил тебе боль. Я ведь сказал «А», но не сказал «Б». Это… Ну, я сделал так не нарочно, но это меня, наверное, не слишком оправдывает. Прости меня, пожалуйста. Давай не вспоминать прошлое, а жить настоящим. Я люблю тебя, Уль. По-настоящему, так… Я не знаю, как объяснить. Я просто это знаю и чувствую. Уль… – Захар обхватил ее плечи и снова посмотрел ей в глаза.

У Ульяны сердце замерло от его взгляда. Она боялась дышать.

– Улька, ты мое настоящее и будущее. Знаешь, я ведь не только носки купил. А еще… – Он завозился, вытаскивая что-то из кармана. – С моим везением я наверняка промахнулся с размером, но…