Ну, не совсем другом, но самым близким человеком, что у меня был.

— Думаю, мы больше не увидимся, так что расскажу вам вкратце. — Я нервно теребила кисточку подушки. — У меня было не самое лучшее детство. У моей мамы имелась куча парней, которые то появлялись, то исчезали. В конце концов она остановилась на одном настоящем победителе среди них, который избивал ее, а иногда и меня. Большую часть подросткового возраста я боялась слишком громко закрыть дверцу холодильника или не так посмотреть на него… — я замялась, чувствуя, как в груди снова все сжалось. — Смерть моей мамы была признана самоубийством, но я винила его. Он либо убил ее и скрыл, либо довел ее до этого. В любом случае, это его вина. Поэтому, когда мне исполнилось девятнадцать, я собрала небольшой рюкзак со всем, что у меня было, и уехала.

Он пристально смотрел на меня своими темными глазами, когда я подняла на него взгляд. Его черная рубашка на пуговицах и галстук не скрывали очевидной силы под строгим костюмом. Но его пристальный взгляд… мне пришлось отвести свой.

— По дороге из города я анонимно позвонила в полицию и сообщила о его тайнике с кокаином и наркотиками. Его арестовали той же ночью.

— Вам многое пришлось пережить, мисс Перл. — Тон доктора Коува был мягким и искренним, отчего мне одновременно хотелось плакать, обнять его и убежать.

— Но это не самое худшее, если можете в это поверить. Я добралась до Теннесси и осталась там на несколько месяцев. Нашла работу на неполный рабочий день и даже начала заводить друзей, когда стали приходить письма…

— Что за письма? — задумчиво спросил он, его голос был похож на патоку и шелк.

Я глубоко вздохнула. Я рассказывала только доктору Омар, но по какой-то причине сейчас мне было легче. Возможно, помогла практика.

— Во-первых, они были из тюрьмы штата Алабама. Конверт был адресован мне с чистым листом внутри. — Я прикусила губу, вспоминая тот первый приступ ужаса. — Он нашел меня. Я понятия не имею как, но это был его почерк. Поэтому я уехала той ночью. В конце концов, то же самое произошло в Пенсильвании. И в Нью-Йорке. Где бы я не находилась, он находил меня.

В комнате воцарилась тишина. Когда я подняла взгляд от ниток и ворсинок, на которых была сконцентрирована, доктор Коув вцепился в подлокотники своего кресла.

— Вы пришли сюда, потому что чувствовали себя здесь в безопасности?

— Я никогда не чувствую себя в безопасности, доктор. И пришла не за этим. Я сидела в закусочной и услышала ту самую мелодию звонка, которая была у его телефона, но я не обнаружила его. Это глупо, знаю.