Пока она размышляла, секретарша — легка на помине! — доложила по селектору:

— Валентина Григорьевна, к вам Бочаров.

— Пусть заходит. — Она быстрым движением скинула Валентина под стол. И ногой отодвинула, чтобы не отсвечивал.

Пиарщик всегда раздражал ее самодовольным лощеным видом. Прямо пожиратель женских сердец. Нелюбовь их была взаимной. Валентина вполне могла допустить, что подарок — его рук дело.

Что, пришел лично взглянуть, как Грымза отреагировала на поздравление?

С непроницаемым видом она выслушала известие о том, что запланированный на следующую неделю телеэфир с ее участием откладывается по техническим причинам. Можно было это и через Олю передать. Или по телефону сказать.

— Понято, Михаил Андреевич. Простите, у вас… — Валентина дотронулась до своей щеки.

Бочаров зеркально схватился за свою щеку, на которой красовался полустертый отпечаток алых губ. Она представила, как кто-то из офисных див смачно целует его, поздравляя с праздником, а потом небрежно стирает след.

— Возьмите, — сказала, протянув ему упаковку влажных салфеток. — А то как-то… не очень.

— Благодарю, — буркнул Бочаров и поспешил на выход, злобно стиснув челюсти.

Маленькая месть доставила секундное удовольствие. Даже если надувной крендель был не его рук делом. Коллектив, говорите? Валентина свой коллектив ответно не любила. С какой стати его любить, если они дружно не любят ее?

Никаких дел на сегодня больше не было, поэтому она выключила компьютер и достала из шкафа пальто. Одевшись, с сомнением посмотрела под стол.

Оставить подарок там? Найдет уборщица, будет неловко. В шкаф спрятать? Вывалится в самый неподходящий момент — как и положено уважающему себя скелету.

В узкую амбразуру форточки Валентин не пролез. Вздохнув тяжело, Валентина открыла портфель и затолкала парня туда. Пришлось поднажать, но в итоге молния все-таки закрылась. Открытку порвала на мелкие клочки, коробку смяла, бросила все в мусорную корзину.

Водитель скучал в приемной. То есть совсем даже наоборот, не скучал, а флиртовал с Олей. Та смеялась тоненько и кокетливо стреляла глазками. Увидев Валентину, оба испуганно замерли.

— Валерий, в машину! — приказала она. — Ольга, меня сегодня уже не будет. С праздником.

— С праздником, Валентина Григорьевна, — пискнула Оля. — До свидания.

В лифте Валентина не поехала, спустилась по лестнице, прикрывая собою раздутый портфель. Дождалась у входа, пока не подъехала машина, села на заднее сиденье и сказала сухо:

— Валерий, отвезете меня домой и можете быть свободны. Завтра как обычно.

3

3

Поскольку обедала Валентина в будние дни на работе, в холодильнике нашлись только остатки ужина, приготовленного вчера домработницей. Лиля приходила три раза в неделю, убирала, стирала, закупала продукты и готовила на два дня, а в пятницу — на три. Холодная курица не воодушевила, поэтому Валентина заказала острый том-ям и суши из ближайшей псевдовосточной харчевни.

Покончив с обедом, она вытащила из портфеля Валентина, достала ножницы и уже хотела отрезать ему член, но рука дрогнула.

Показалось, что он смотрит на нее умоляюще. Просит пощады.

Вот так и сходят с ума, Валя! На почве одиночества и сексуальной неудовлетворенности.

— Ну и что мне с тобой делать? — спросила, щелкнув его по носу. — Прости, оставить у себя не могу. Завтра Лиля придет. Она женщина пожилая, строгая. Увидит тебя, подумает про меня… всякое. А хорошую домработницу найти — проблема.

Открыла окно, чтобы выбросить, и увидела двух девчушек лет пяти, которые увлеченно лепили снеговика. Ну кем надо быть, чтобы сбросить им на голову такую игрушечку?

Подумав, вытащила из ведра под раковиной мусорный мешок, заполненный наполовину, и попробовала затолкать Валентина в него. Или ноги, или голова торчали. Конечно, можно было взять другой мешок или просто вынести мусор поздно вечером, но у Валентины сдали нервы.

Схватив кухонный нож, она замахнулась, чтобы воткнуть его Валентину в грудь, но снова наткнулась на умоляющий взгляд карих глаз. Рука опять дрогнула и опустилась, не причинив пупсу вреда.

— Калистрат, — сказала Валентина кактусу жалобно, — я реально спятила. Осталось только придумать, что это заколдованный принц, оживить которого можно волшебным минетом.

Кактус саркастически промолчал.

— Кто бы еще меня саму оживил, а?

Она подошла к окну, посмотрела на девчонок, которые водрузили снеговику на голову пластмассовое ведерко, а вместо носа-морковки воткнули палку.

А ее ребенок сейчас уже мог бы ходить в школу. В третий класс.

Но об этом лучше не думать. Она научилась не думать — и все же иногда эти мысли приходили сами. Как сейчас.

— Да, парень, — сказала, снова повернувшись к Валентину, — тебе тоже можно посочувствовать. И голый, и член встал, а трахать некого. У меня вот четко наоборот. Конечно, если бы захотела, то нашла бы с кем, но… Знаешь, когда парень бросает тебя беременную и уходит к твоей же лучшей подруге, перестаешь кому-либо верить. А просто так с кем-то валяться… черт, я так не умею. И вообще… я не женщина, я Грымза!

Ей показалось, что Валентин и Калистрат понимающе переглянулись.

— Что, не верите? Меня так весь офис зовет за спиной. И, наверно, не только офис.

Кактус и надувной похабник красноречиво молчали.

— Так Грымзой и помру.

Это прозвучало, однако, не слишком уверенно. Потому что представился вдруг красивый памятник на Смоленском кладбище. С ее фото в очках и надписью: «Валентина «Грымза» Грымова». И годы жизни.

Это было не просто грустно, но еще и страшно обидно. И порождало невольный протест. Глупый и бессмысленный.

Или… не глупый? Не бессмысленный?

— А вот пойду сейчас и!.. — Валентина вздернула подбородок.

И что «и»? Подцеплю какого-нибудь мужика и затащу в постель? Чтобы что-то кому-то доказать? Но что? Свою ебабельность?

Да нет, она совсем рехнулась. Однозначно.

И потом — кто на нее польстится, вот такую? У Прокофия Людмилыча в шкафу заначены были всякие платьишки-бусики. Может, она потихоньку все это доставала, надевала перед зеркалом, потом обратно прятала. А у нее ничего. Все строгое, функциональное. Антисексуальное.

Но ведь можно и купить, разве нет? Сейчас это не проблема, были бы деньги. А денег у нее столько… Куда их, солить, что ли? Но платье и прочее всякое — это полдела. Выкопать из себя и разбудить впавшую в летаргию женщину — вот задачка!

Недалеко от ее дома находился дорогущий салон красоты «Аделаида». Валентина никогда там не была, но проходила мимо — по пути в барбершоп, где мужской мастер стриг ее под полубокс. Разыскав в интернете телефон, позвонила и сказала, что ей нужно все. Вот вообще все, что только есть в ассортименте.

— Могу записать на следующую неделю, — невозмутимо ответила девушка-администратор.

— Мне нужно сегодня, — возразила Валентина. — Сейчас.

— Простите, но… — девушка опешила. — Сегодня все занято. Ни одного слота. Праздник же.

— А по двойному тарифу? — Валентина добавила в голос начальника. — А по тройному?

— Подождите минутку, я узнаю, — после паузы сказала собеседница.

Минутка растянулась на целых восемь.

Еще две для ровного счета — и нафиг, подумала она, представляя, как администраторша совещается с коллективом.

Девочки, тут какая-то ебанутая во всю голову хочет немедленно навести полную красоту по тройному тарифу. Как, возьмем? Или пусть идет лесом?

— Вы слушаете? — ожил телефон. — Можете подойти через полчаса?

— Да, конечно.

— Сделаем все, кроме аппаратных процедур и интимной эпиляции. Тут реально цейтнот, никак не втиснуть. Но если у вас важное… важная встреча, эпиляцию лучше сегодня не делать, а то будет… дискомфортно.

— Хорошо. Спасибо.

Об интимной эпиляции она и не думала, но показалось вдруг, что ее прямо обделили. Пришлось на себя прикрикнуть. Надела пальто, шапку, посмотрела с сомнением на портфель. В шкафу нашлась забытая черная сумочка. Страшненькая, облезлая. Пока сойдет, но придется купить и сумку.

— Потом придумаю, что с тобой делать. Когда приду, — сказала Валентину. И добавила, обращаясь к кактусу тоже: — Не скучайте, ребята.

4

4

До назначенного времени оставалось двадцать минут, а «Аделаида» была уже в двух шагах. Рядом салон оптики. Ну прямо как по заказу! А то наведешь красоту и сверху на нее хоба — очки, которые даже Гарри Поттер не надел бы. А без очков никак, потому что минус шесть в оба глаза.

Очки в праздник, видимо, никому не требовались. Две девушки скучали за стойкой и оживились, увидев потенциальную клиентку. Мгновенно подобрали контактные линзы и показали, как ими пользоваться. Было непривычно и немного неудобно, зато все видно. Без очков!

В салоне ее уже ждали.

— Это вы звонили? — сурово спросила монументальная дама за стойкой администратора.

— Да, — кивнула Валентина немного виновато.

Захотелось уйти, но ее уже привели в зал и усадили в кресло. Сразу три мастерицы взяли в кольцо. Одна занялась волосами, вторая лицом, а третья подкатила столик и захватила для маникюра руку, сначала одну, потом другую.

Все это продолжалось долго. Волосы красили, мыли, лечили, стригли, укладывали. Лицу делали массаж, потом что-то малоприятное с бровями, ресницами и губами, потом макияж. На закуску отвели в соседнюю комнату, где одна девушка занялась педикюром, а вторая ликвидировала шерсть на ногах липкими вонючими полосками.