— А вокруг зубастые чудовища, которые сожрут тебя, если стекло вдруг лопнет. Точнее, то, что от тебя останется.

Зачем я все это ему говорю, с горечью спросила себя Валентина. Абсолютно незнакомому человеку, которого вижу впервые. Да нет, даже не вижу, только размытый силуэт. Хотя вот такому невидимке легче исповедаться. Не зря же в католических храмах священник в исповедальне за решеткой, чтобы его не было видно. Трудно говорить о личном, глядя человеку в глаза. Если только не знаешь точно, что больше никогда его не увидишь.

6

6

— Как странно… — повторил мужчина задумчиво. — Близкому человеку зачастую не скажешь, что у тебя на душе, а тому, кого видишь впервые и больше не увидишь никогда, легко.

Валентина вздрогнула и чуть не уронила телефон, в котором, сощурившись, пыталась найти значок нужного приложения.

А может, это такой пошлый пикап? Ах, мы оба такие одинокие, тонко чувствующие, никем не понятые, да еще и мысли у нас сходятся. Давайте поодиночничаем вместе!

Да нет, не похоже. Одиночество и правда обостряет чувства. Фальшь распознаешь на лету.

— Это как в кротовью нору, — сказала, пожав плечами. — Или ветру на берегу моря.

— Да. Но иногда хочется и с живым человеком поговорить. Который притворится, что ему интересно. Что сочувствует.

— А ты поверишь в это. Потому что хочется поверить. Выглянуть не секунду из своей скорлупки. И обратно.

— Да, — снова согласилась собеседник. — Знаете, потому что улитка в домике — важная такая. С рогами. Крутая. А без домика — всего лишь слизняк, которого растопчут просто от нефиг делать. Потому что фу.

Валентина представила себя важной улиткой. С рогами. Хотя нет, это не рога, это глаза у нее такие. Но неважно. Все равно представила — и улыбнулась. И мужчина тоже улыбнулся. Она это даже не столько увидела, сколько угадала. Потому что теплом каким-то повеяло. Как будто с мороза открыла дверь в дом.

Что-то происходило. Действительно странное. Необъяснимое.

— Я в детстве улиток уговаривала: «Улитка, улитка, высуни рога, дам пирога». А пирога никакого и не было. Все казалось, что сейчас и правда высунет рога и скажет: «Э, Валя, а пирог-то где?»

— Значит, вы Валентина? — мужчина поймал ее за слово.

— Да, — вздохнула она. — Только не говорите, что и вы Валентин. Это было бы уж слишком.

— Согласен, — кивнул он. — Нет, я Сергей.

— Мне коллеги сегодня подарили… Валентина. Надувного. Малость неприличного. Видимо, решили, что это смешная шутка. Праздничная. Надувной Валентин для грымзы Валентины в день святого Валентина.

— Почему для грымзы? — удивился Сергей.

— Ну… — Она наморщила нос. — Я начальница. Злая. И фамилия созвучная. Да и выгляжу обычно… более официально.

— Мне трудно представить вас злой начальницей.

— Тем не менее.

— И чем вы занимаетесь?

— Поставками медтехники. Довольно крупная компания, на весь Северо-Запад работает. Не единственная, конечно, но одна из ведущих. А я просто директор на зарплате.

— Интересно. Вы врач?

— Нет, экономист. Но у меня три сертификата дополнительного образования. Профильного. Биотехнические системы и технологии, сертификация медицинских изделий, контрактная система в сфере закупок. А вы?

— Композитор, — лаконично ответил Сергей.

— Что, серьезно? — От неожиданности Валентина даже рассмеялась. — Первый раз вижу живого композитора.

На самом деле она его толком и не видела, но это вполне вписывалось. Придуманный праздник, странный вечер, нереальный разговор… невидимый композитор.

— Ну изначально пианист, но консерваторию окончил по специальности «композиция». Получается, что композитор. Музыку пишу к фильмам, телепередачам, к рекламе.

— А я думала, уже нейросети сочиняют.

— На самом деле это проблема, конечно. Как и у писателей, художников. Пока еще не тотально, но совсем скоро будет. Ну что ж… если что, я всегда смогу давать уроки музыки. С голоду не умру.

— Да вы, батенька, оптимист! — насмешливо сказала Валентина.

— Скорее, реалист.

Он замолчал, но теперь это было уже другое молчание. Не такое прозрачное. Не такое легкое. Капельку томительное.

— Вы уже расплатились. Давайте я вас чем-нибудь угощу и вы посидите еще немного? — предложил Сергей, словно уловив ее нежелание уходить.

— Хорошо, — согласилась она. — Кофе, если можно. Капучино. Нет, лучше эспрессо.

Вообще-то Валентина любила именно капучино. Сладкую воздушную пенку, которую собирала ложкой. Но эспрессо — это был такой привет из юности, горький и горячий, как смертный грех. Захотелось заглянуть туда, вспомнить, какой она была когда-то.

В конце концов, почему бы и нет? Разве не за этим она сюда приехала, вся такая красивая и загадочная?

Кофе пила медленно. Даже не пила, а подбирала языком по капле. И теперь молчание уже искрило, потрескивая, как волосы рядом с высоковольтной линией электропередач. Валентина ждала.

Чего? Чего-то. Но кофе кончился, как она его ни растягивала. Ничего не произошло.

Ну что ж… Ваша ставка не сыграла.

Ну и хорошо, что не сыграла. Потому что не нужен ей какой-то случайный мужчина на одну ночь. Не будет потом мучительной неловкости. Достаточно того, что улитка высунула рога из домика. Уже подвиг!

Она снова взяла телефон и сощурилась, разыскивая иконку такси. Можно было, конечно, надеть очки. Но не хотелось. И вовсе не потому, что Сергей увидел бы ее в них. Скорее, не хотела разглядеть его… вооруженным глазом. Пусть лучше останется невидимкой.

— Помочь? — спросил он.

— Линзу потеряла, — пояснила Валентина. — Найдите такси, пожалуйста. Значок.

Сергей открыл приложение и отдал ей телефон. Уткнувшись носом в экран, она сделала заказ. Десять минут — еще по-божески.

— Подождите, я вас провожу до машины, — сказал Сергей. — Вы же даже номер не увидите.

В очках, конечно, увидела бы, но…

Да ладно, пусть проводит. Приятно же — когда мужчина о тебе заботится. Даже если это всего лишь мимолетный знакомый.

Он быстро расплатился, и они спустились вниз: вип-зона располагалась на антресолях. Причем Валентина умудрилась на ступеньках споткнуться и наверняка пересчитала бы их все, но Сергей вовремя подхватил. И дальше придерживал за локоть. До самого гардероба. И потом тоже.

— Ну вот как вас отпустить? — спросил он, когда подъехало такси. — Вы ведь даже до дома не дойдете.

7

7

А я не буду тебе подсказывать, подумала Валентина и беспомощно пожала плечами.

Ну якобы беспомощно, потому что и очки лежали в сумке, и линзы, целая коробка. Линзы, конечно, на ходу надевать не стала бы, а очки — запросто. Когда такси будет на подъезде к дому. Если кое-кто не сообразит, что можно и проводить.

— Придется с вами поехать.

И снова она пожала плечами. Прямо как крыльями махнула.

Как хочешь, мол. Ты сам это сказал, я не просила.

Открыв дверь, Сергей помог ей забраться на заднее сиденье.

Если с водителем сядет, то… ну и фиг с ним тогда, загадала с неожиданно замершим сердцем.

Он обошел машину и сел с ней рядом.

Ой, мамочки…

Стало жарко и страшно.

А вдруг маньяк какой-нибудь? Или просто грабитель? А она ведь его даже описать потом не сможет. Если, конечно, жива останется. Вот позорище же будет! Солидная дама, директор крупной компании, привела домой из клуба мужика, а тот ее убил и ограбил. Со стыда сгорит, хоть на этом свете, хоть на том.

Но тут Сергей взял ее за руку, и осторожность вместе с соображалкой сделали ручкой. Потому что это оказалось так приятно! Тепло разбегалось от его пальцев по нервам и по венам — чтобы собраться скользкой влагой между судорожно стиснутыми ногами. Она и забыла, как это бывает. Тот рутинно скучный сброс напряжения, который практиковала время от времени, оставлял после себя лишь чувство неловкости и досады.

И промелькнуло бледно: а на черта вообще такая жизнь, в которой нет ничего, кроме работы и разговоров с кактусом Калистратом? Так хоть, может, какое-нибудь удовольствие получит напоследок.

И страх ушел — словно по волшебству, уступив место томительно сладкому волнению и любопытству: как все будет.

Сергей легко, невесомо обводил ее пальцы по контуру, чуть задерживаясь на впадинках между ними. Валентина наблюдала за этим плавным движением из-под приопущенных век, скорее, угадывая его в размытом сумраке. Так мягко, так нежно… Сердце забралось в горло, поймало бит мелодии по радио, подстроилось под него, и дышать стало трудно. И губы чуть пересохли, совсем немного, но все равно хотелось облизнуть.

А еще от него просто невероятно пахло. В клубе между ними были приличное расстояние, а когда оказались вот так, совсем рядом, аж голова закружилась. Едва уловимый запах прохладного, как морская вода, мужского парфюма, а под ним такой же тонкий, с легкой миндальной горчинкой запах тела: кожи, волос, свежего пота. Его хотелось вдыхать снова и снова. Его хотелось попробовать на язык.

Ты с ума сошла, Валя?

Не исключено…

Ну и что? Имеет она право сойти с ума или нет? Хоть раз в жизни? И даже песня какая-то старая всплыла, про то, что каждый правый имеет право на то, что слева, и то, что справа. Слева как раз Сергей сидит. Ну и вот… Даже если по факту и не права, то право все равно имеет.

Такси подъехало к дому, но очки она, разумеется, не надела. Без них не так страшно — в туманной иллюзии. И даже наоборот.

Сергей вел ее к парадной за руку, спокойно и уверенно, как будто так и надо. Подождал, пока Валентина достанет ключи, придержал дверь, пропуская ее вперед, но потом снова взял за руку. И в лифте, и когда шли к квартире.