– Она сказала, что я не только все разрушил. Я предал…
Демон ничего не говорит, только хлопает меня по плечу. И это совсем не успокаивает. Это типа как, смирись.
Не могу.
Посмотрев на то, что Инга и Демон смогли выгрести из своего ада, я решил, что у меня тоже есть шанс. [Историю Демона и Инги можно прочитать тут - https:// /ru/book/byvshii-szhigaya-dotla-b441666 ]
Но Соня не Инга.
У Сони со вторыми шансами всегда было туго. Дерзкая, резкая. У нее все черное или белое. Сопля еще. Забить бы. Зачем возиться? Она младше, неуживчивая. Полно удобных девиц кругом. Но я почти каждый день езжу на Красноармейскую.
Я маньяк, походу. Сталкер.
Как только я лишился Сони, все стало пресным, бесцветным.
Будь проклят тот Валентинов день, перекроивший все.
– Почему ты не догнал ее, когда она ушла из ресторана? – вспарывает мне мозг Демон.
Как ему объяснить почему?
Как объяснить, что, взбесившись, Сонька наворотит дел просто мне назло. Лишь бы наперекор. Она всегда бунтует на максималках. Ей девятнадцать, должна повзрослеть, а она как будто не перешагнула порог пятнадцатилетия.
Это бесит.
Но этот ее вайб как наркота. Сонька настоящая. У нее все взаправду и на всю катушку. Поэтому без нее я словно живу в заброшенном пыльном аквариуме у старьевщика, сквозь мутные стекла и увядшие водоросли которого, я вижу, как остальные живут нормальной жизнью, в то время как я свою влачу, забивая пьянками и вечеринками, лишь бы почувствовать хоть что-то. А ведь раньше хватало пары часов у качелей за домом Соньки, чтобы зарядиться, хапнуть драйва.
Блядь, даже сегодня эта ее фуфайка – протест.
Знает, что я считаю, что девочки должны выглядеть женственно. И это мне назло. Она ведь умеет выглядеть, как богиня. Что она прицепилась к этому своему носу. Нормальный нос.
Но сегодня было посрать и на фуфайку, и на бутсы на толстенной подошве. Я был до жопы счастлив просто сидеть рядом и видеть ее в нормальном освещении, а не в свете подъездного фонаря издали.
А потом «радостные», блядь, вести подъехали.
Я чуть вилку не погнул, а Сонька на меня даже не посмотрела.
Сука, нет! Ни хрена. Хороший парень Денис может пиздовать хоть в Москву, хоть на Камчатку. Один.
Мы с Сонькой повязаны. Навсегда.
И я ей об этом напомню.
Если она посчитала, что мое предупреждающее сообщение – фуфло, то очень зря.
Глава 3. Соня
Глава 3. Соня
– Ты слишком заморачиваешься, – фыркает Надя, глядя на то, как я придирчиво себя рассматриваю в зеркало под разными углами.
– Это не у тебя нос картошкой, – ворчу я, прикидывая достаточно ли я попыхтела над контурингом, или надо еще добавить хайлайтера. Сиять так сиять.
Господь дал мне, без ложной скромности, отличную фигуру и, видимо, для баланса простецкое невыразительное лицо. Ну, зато на нем можно нарисовать все, что угодно, благо этому теперь из каждого утюга учат. Отец, услышав слово курсы, даже не стал вникать, какие конкретно. Курсы по макияжу или пилотирование вертолета, какая разница? Главное, новые знания.
Решив, что краше свой нос я уже не сделаю, берусь за кисточку и растушевываю границы помады. Пусть будет эффект нацелованных губ.
– Все у тебя в порядке с носом, – вздыхает уже притомившаяся Надя, которой, чтобы удачно выглядеть, достаточно накрасить светлые от природы ресницы. – И стрижка эта делает его изящнее.
Стрижка…
После того ужасного дня, разбившего мое сердце вдребезги на такие мелкие осколки, что и не соберешь, в пору отращивать новое сердце, я отрезала к чертям волосы, которые так восхищали Рэма, и перекрасила их.
Мне понравилось его перекошенное лицо, когда он впервые увидел меня с новой прической, хотя сама привыкала тяжело. Слишком долго я растила свою косищу. С того самого дня, как подслушала его разговор с другими мальчишками, что девушек с короткими волосами он не воспринимает.
Вот дура.
Могла давно бы постричься и не тратить столько времени на мытье и сушку головы.
– Пошли, кого ты собралась сражать на повал? Денис и так на все готов, а ты его морозишь. Уведут, если будешь продолжать играть в снежную королеву.
– Уведут, значит, не мое, – хмыкаю я, хочу прозвучать задорно, а получается горько.
Надя смотрит на меня удивленно. Она не знает. Никто не знает.
Это всегда было моим секретом. Им и останется.
Ни к чему еще кому-то знать о моем унижении.
Этого я и не могу простить. Не то, что отверг, а что поглумился.
Правда, занятая тем, чтобы осознать, что я всегда буду на последнем месте в жизни Рэма, я не сразу поняла, всю красоту задумки. А когда до меня дошло,
Впрочем, возможно, оно было дорого только мне.
И этот крест, хоть и эфемерный, значительно весомей, чем тот, что мы оставили на руках друг друга много лет назад.
Порывшись в косметичке, достаю широкое кольцо, купленное мной сегодня в торговом центре, где я слонялась, сбежав из ресторана. Оно как раз подходит на мизинец и закрывает почти всю фалангу вместе с меткой рассыпавшейся в пыль дружбы.
– Вот теперь пошли, – поправляя кроп-топ, открывающий живот, соглашаюсь я.
В этот бар мы решили нагрянуть внезапно. Я успела только забежать домой, сменить верх и зацепить походную косметичку, но макияж всегда придает мне уверенности в себе, словно панцирь наращиваю. Так что я готова веселиться. Надо прогнать все мысли о Рэме, его чайных глазах с желтыми крапинками, его губах, которые меня никогда больше не поцелуют.
В последнее время мне все чаще это удается. Не думать о Рэме. И тогда становится не так больно.
Протащив за собой Надю сквозь толпу танцующих людей к столу, который для нас занял Денис, я швыряю сумку в угол поверх тренча. Гардеробная в мае уже не работает, но так даже удобнее, не надо потом стоять в очереди и свалить можно в любой момент.
Взгляд Дена греет.
Я ему нравлюсь. Даже не смотря на то, что он знает, как я выгляжу без косметики.
Просто нравлюсь и все. И сегодня этого для меня более чем достаточно.
Может, сегодня я позволю ему поцеловать меня не только в щечку.
Я же больше не берегу себя для…
Пошел он в жопу!
Пригубив из высокого стакана пива, я врываюсь на танцпол. Время отжигать. Время наплевать на все. Мне нужно хапнуть этой энергии толпы, задавить шумом колонок плачущую где-то внутри девочку Соню. Пусть басы раскачают меня…
И я вливаюсь в этот поток. Прямо сейчас я люблю всех людей, улыбаюсь им, охотно танцую спина к спине. Лишь бы не чувствовать себя такой одинокой, как всегда после встреч с Рэмом.
Я мощь, я на гребне волны, у меня все будет хорошо!
Я обязательно стану счастливой.
Объятья парня, который отжигает рядом со мной становятся крепче. Это не нравится Дену, и он, оттащив того за плечо, занимает его место. Рассмеявшись, я разворачиваюсь в кольце его рук и…
Я вижу предо мной его. Рэма.
Думала глюк, но за его спиной виднеется голова его приятеля. Горелова, кажется.
Гаснет звук.
Стробоскоп тухнет.
Я застываю столбом.
Я, но не Рэм.
Глава 4. Рэм
Глава 4. Рэм
Одному оставаться было паршиво, я потащился за Демоном к нему домой.
Разумеется, там обнаружилась Инга, уже вернувшаяся со своей подработки. Диман бесится, что она работает в бюро, но у него теперь намного меньше прав возникать, поэтому он терпит.
Суровых контр между мной и Ингой уже нет, но напряженность осталась.
Меня раздражает такой типаж девиц, они кажутся мне наигранными со своими восторгами по поводу всего. Да, ок. С Воловецкой я просчитался, она реально по жизни такая, но она не все.
И я до сих пор не могу ей простить снисходительной фразы, которую она бросила, увидев у меня в телефоне фотку Сони.
– Не про тебя девчонка.
Как я закусился. До сих пор не отпускает. Вот мы и цапаемся с Ингой по любому поводу, но она вроде не науськивает Димана против меня. И терпит в доме. Недавно переехала, а уже хозяйничает.
Она готовит, Демон вокруг вьется, а я, как неприкаянный смотрю на них. Бесит.
– Ты чего такой кислый? – спрашивает Инга, когда Диман выходит поговорить с позвонившим отцом.
– Ничего. Тебя не касается.
– Пф, – фыркает она и забывает про мое присутствие, полностью отдавая все внимание курице, лежащей перед ней.
А меня вдруг надирает.
Она же девушка. Может, она подскажет? Мне больше спросить некого.
Девчонки в моем окружении всегда были только для одного.
Единственная, с кем я дружил…
В общем, Сонька мне точно ничего не скажет, кроме: «Да пошел ты!»
– Слушай, – мнусь я. – Ты как девушка можешь дать совет?
– Мугу, – отзывается она. – Тебе?
И с этими словами начинает сдирать кожу с тушки. Отчего у меня ощущение, что Инга представляет на ее месте меня?
Быстро, чтоб не передумать, я выкладываю ей, в чем соль.
И с каждым словом стыд во мне становится все более жгучим. Я даже не отрываю глаз от столешницы. Потому что одно дело вариться в собственном дерьме, а другое – услышать, как со стороны, насколько все паршиво.
Пауза, повисшая после того, как я заканчиваю, говорит о многом.
Я поднимаю взгляд на Ингу.
У нее круглые глаза, приоткрытый рот, и она замерла с кухонными ножницами в руках.
– Всегда знала, что ты дебил, – наконец находит Воловецкая ободряющие, блядь, слова для меня. – Совет дать могу. Но не тебе, а ей. Послать тебя лесом и…