Раньше я этого не замечала, потому что никогда не была от него по другую сторону черты, зато теперь вижу, какой Рэм на самом деле.

Он всегда все портит. И сейчас опять.

Откуда этот придурок взялся? Его прям распирает от собственной крутости… Бицухой играет, черная кожа натягивается на мощных плечах. Некоторым «Растишку» больше не давать.

На мозги плохо влияет.

С какого перепугу Рэм решил, что может мной командовать?

Русских слов он не понимает, и я все показываю ему жестом.

Но мы же царь!

О…. Кажется, кто-то решает поиграть в старшего брата? Или даже друга?

Три ха-ха.

Складываю руки на груди, демонстрируя, что никуда я не пойду.

Но мне резко становится не до смеха, когда в живот больно впиваются заклепки на плече его косухи.

Какой позор! Вниз головой, через плечо, как пещерную женщину… Урод.

Я извиваюсь, но эта скотина сильнее меня. Рэм неумолимо тащит меня куда-то, как мешок с картошкой, несмотря на все мое сопротивление. Когда я втыкаю ему локоть в спину, он лишь нагло по-хозяйски придерживает меня за задницу!

По которой он меня отшлепал!

Как только до меня доходит, что это не глюк, и Рэм позволил себе такое, секундная слабость, вызванная его близостью, его запахом, улетучивается, и я перехожу в режим берсерка.

– Отпусти меня! – отмираю, когда под задравшийся топ проникает холодный уличный воздух. – Никогда не прощу! Ты что творишь?

Терминатором себя возомнил? Молча прет как танк.

Внезапно Рэм останавливается и оглядывается.

Порыв ветра набрасывает на меня удавку из его парфюма и запаха сигарет с вишневой ноткой, которая въелась в куртку Рэма. Пижон.

– Что? Список доступных действий закончился? А ну поставь меня! – требую я, бесясь, что вынуждена нарушить бойкот и разговаривать с этим умом скорбным. Я несколько месяцев успешно его игнорила, ждала пока ему надоест надо мной измываться и мозолить мне глаза. Сколько я из-за него рыдала, всю подушку насквозь проревела. Особенно погано было на Восьмое марта, когда мне прислали от него цветы.

Гад. Какой же он гад.

– Пусти, сволочь!

Неожиданно Рэм слушается и ставит меня на ноги. Неужели проняло?

Черта-с два. Его ничто не пробивает.

Вместо того, чтобы отпустить, он кладет обжигающе горячую руку мне шею и опять на мгновение отбирает мой пульс. Черт-черт-черт. Держать лицо! Не таять, не растекаться! Нечего тешить самолюбие подлеца.

За минуту, которую я трачу на то, чтобы взять себя в руки, Рэм накидывает на меня мой тренч и притягивает к себе.

– Соня, хорош! – рявкает он, и я вижу, как играют желваки на скулах.

Чего он бесится? Это я жертва бесправия и грубой силы. Что ему не так? Не нравится, что я больше не заглядываю преданно в глаза?

Почти скрипит зубами. Брови чуть ли не сходятся над свирепым взглядом.

Желание разгладить напряженную складку у рта такое острое, болезненное, что почти невозможно терпеть.

Больше всего меня сейчас ранит, что глубоко внутри я упиваюсь этим проявлением внимания. Все отравляет только понимание, что причина не в чувствах, а в его задетой самцовости, желании самоутвердиться.

Невыносимо вот так стоять под светом фонаря у пустой проезжей части, когда он почти обнимает меня. Держит крепко, почти как когда-то.

Только все.

Мы больше не Шерлок Холмс и доктор Ватсон. Мы Рики-тики-тави и змей. И змеиная натура не у меня.

И это больно.

Мне так больно, что я чуть не позволяю слезе скатиться по щеке.

Разозлившись, я со всей дури пинаю Рэма в надкостницу. Благо бутсы у меня тяжелые. Зашипев, он на секунду выпускает меня из хватки, и этого хватает, чтобы вывернуться из-под руки и рвануть в подворотню, оставляя свою сумку у него.

Пофиг. Телефон в заднем кармане. Такси вызову.

Ему же нравится таскаться к нам, так что принесет. Не переломится.

Забежав за угол, я прислоняюсь спиной к кирпичной кладке и тихарюсь, потому что рык: «Соня!» возвещает о начале погони.

Он дурак, что ли? Серьезно думает, что я вернусь?

Надо отсюда уходить. Фу, воняет тухлятиной и еще чем-то знакомым. Мерзким, сладковатым. Травяным…

– Дрон, ты глянь, какие у нас гости, – из темноты справа доносится до меня глумливый обдолбанный голос, подтверждая запоздалые подозрения.

– Ребят, вы сами по себе, я сама по себе, – дернувшись, хочу сдать назад. – Мне проблем не надо.

Но какой-то торчок оказывается ко мне ближе, чем мне кажется.

На секунду, когда он делает затяжку, в темноте вспыхивает огонек папиросы и высвечивает контуры его рожи.

– Никаких проблем. Составишь компанию и все…

Глава 7. Соня

Глава 7. Соня

Парень не выглядит бомжом, наверное, вышли с дружком из бара дунуть, но компанию составлять мне им совершенно не хочется.

И мне очень не нравится, как он косится на распахнутые полы моего тренча.

То ли пристать хочет, то ли грабануть.

Если тиснут телефон, будет задница.

– Так, счастливо оставаться, я вас не видела, вы меня тоже… – пячусь я, мне еще не страшно, но уже не по себе.

– Да ладно, чего ты? – выступает из-за плеча первого, видимо, Дрон. – С нами весело.

Блин, этот уже говорит с наездом. Его чудо-трава не берет, что ли?

– Да у меня есть, с кем повеселиться, – продолжаю отступать. Еще пару шагов, и можно будет рвануть.

За углом слышится «Соня!» уже отчетливее.

Твою ж налево. Надо поторапливаться.

Делаю еще шаг назад, но как назло наступаю на горлышко валяющейся бутылки и подворачиваю ногу. Фак, потеряв равновесие с размаху падаю на пятую точку. Ладно хоть не на бутылку, не хватает распороть себе что-нибудь. Вряд ли тут проводят санитарную обработку.

Но мне и без бутылки падение не по вкусу. От боли вырывается то, за что мне мама голову бы оторвала:

– Бля!

Топот ног, и над головой раздается:

– Соня!

Уже про себя я констатирую: «Пиздец котенку». Про себя, потому что Рэм тоже за матершину меня будет песочить.

Не успеваю я и вякнуть, как меня поднимают на ноги и, сунув мне в руки сумку, задвигают за широкую спину. В первый раз за вечер ничего не имею против.

– Проблемы? – рычит Рэм. – С девчонками воюем? Может, со мной интереснее будет?

Кажется, Рэм не совсем правильно расценил мой падение, но кто ж мне слово даст вставить. Когда я дергаю его за косуху, чтобы привлечь внимание, мне достается только:

– С тобой потом поговорим.

Козел.

– Никаких проблем, – опять тянет тот первый. – Красуля сама шлепнулась, правда?

Ну вот все, можно же мирно уйти, но нет. Рэм нарывается. Он делает шаг вперед и встает напротив парня, широко расставив ноги.

– Сама? – с угрозой спрашивает Рэм.

– Рэм… – снова делаю попытку достучаться, но куда там. Он сегодня не в адеквате.

Огонек выброшенного вторым парнем бычка падает под ноги Рэму.

Все, блин. Дуэль назначена. Где долбанный Горелов? Двое на одного. Я не считаюсь ни при каком раскладе. А вдруг у них нож?

Охваченная отчаянием, я не нахожу ничего лучше, как ущипнуть Рэма за задницу.

Нестандартный ход срабатывает, все-таки парни берегут тылы.

Рэм резко оборачивается на меня с ошалевшими глазами.

– Я подвернула ногу, – пищу я, как можно жалобнее. – Отвези меня домой.

Походу, я чего-то замкнула ему, потому что он смотрит на меня и нечего не говорит. Его даже мое требование не возмущает.

Отмерев, он бросает злой взгляд на парней, но те не особо рвутся общаться, а кому-то хочется подраться, а тут такая засада. Девчонка ноет, не давая получить люлей. Я в курсе, что Рэм дерется как зверь. Денису пришлось бы туго, а вот про этих двоих я ничего не знаю, и знать не хочу.

– Мне больно, Рэм, – гундя, я тяну его за рукав. И почти не вру.

Нога не болит, а вот попе досталось.

Психанув, Рэм берет меня за руку и утаскивает из этой подворотни, где ему не удалось почесать кулаки.

– Ты понимаешь, что творишь вообще? – сразу начинает орать он.

Собственно, как и ожидалось. Но чего я не ожидаю, так это того, что Рэм возьмет меня на руки. И не как в прошлый раз, а по-человечески.

– Нога у нее болит! Скажи спасибо, что легко отделалась. Ты соображаешь, что ты вляпалась из-за своей дурной башки!

Несет и орет.

– Да если б не ты, я бы не вляпалась! – не выдерживаю я. – Нечего было меня из бара уволакивать! Мало того все удовольствие испортил, так еще и опозорил. Как я теперь туда ходить буду?

Озверевший Рэм, который в норме своей обычно двигается вальяжно, почти несется.

– Ходить? Ходить? – заклинивает желтоглазую сволочугу. – Да хрен тебе на воротник, Соня! Ты без меня больше шагу не ступишь!

Он сгружает меня у ворот, возле которых курит Горелов.

– Привет, Жданова, – скалится идиот.

Мое искреннее мнение о нем. Оно сложилось давно и до сих пор неизменно.

Диман достает брелок, нажимает на нем что-то, и ворота начинают открываться. Я дергаюсь, чтобы слезть, но Рэм держит меня крепко:

– Не зли меня, Соня.

Он вносит меня внутрь и отпускает только для того, чтобы открыть тачку. Распахнув дверь переднего пассажирского сидения, командует:

– Быстро села!

– Да разбежалась! – опять завожусь я, разом вспомнив, что никаких прав на меня у этого упыря теперь нет. Весь свой авторитет он втоптал в грязь. – На такси поеду, еще не хватает с тобой рядом сидеть!