– С какой девушкой? – напрягаюсь я.

– Я не видела. И Дима тебе тоже не скажет, она потом к нему подошла сразу в шлеме. Если у тебя все, то чао, – и кладет трубку.

В динамиках гудки.

Не любит меня Инга. Есть за что.

Пиздец. Жопой чую, Риток типа камуфлируется. Трындец сеструхе. С утра же все объяснил. Думал, достучался…

Так, пока я решаю серьезные вопросы, хомяк Соня уже поджирает яичницу прямо со сковородки. Заглатывает, будто отберу. Только что не урчит.

И меня почему-то эта картина умиляет. И я не рассказываю Ждановой, что она угваздала всю мордаху. Надо вот такую ее нарисовать. Ору будет… И дальше она листать мой альбом не станет.

Заметив, что ее спалили, виновато поглядывает. Да, мне Сонька оставила две вилки жратвы.

Всегда поражался, куда в нее лезет? Одни локти и коленки…

Взгляд зацепляется сначала за короткий подол, потом за полную стоячую грудь под топом…

Ясно. Все идет на вооружение против лучших друзей мужского пола.

– Сонь, в цивилизованном обществе люди пользуются стульями и тарелками, – намекаю я.

– Шо шковородки вкуснее, – отмахивается она. – И посуды мыть меньше.

Еще одна.

– А ты не голодный? – с надеждой спрашивает Жданова.

– Доедай, – машу я рукой и все-таки достаю из морозильника шашлык. Когда-нибудь он оттает, и мы его пожарим.

И тут в отражении стекла одного из шкафчиков Соня замечает, что вся мордень у нее перепачкана!

– Ты! – верещит она. – И ты молчишь! Смешно тебе? Тебе кранты, ясно?

Вихрем уносится в ванную.

Ясно. Что мне кранты, давно уже ясно. Факт, что я пожертвовал Ждановой всю еду, подтверждает, что у больного обострение, ремиссия не предвидится.

Потыкав пальцем в упаковку с мясом, понимаю, что ждать долго. А так поздно сюда доставка на самом деле не ездит. Надо как-то убить время.

– Сонь, – кричу, – кино посмотрим?

Так-то у меня более интересные предложения по коротанию времени есть, но вряд ли стрескавшая всю сковородку Жданова сейчас способна соблазниться. У нее вообще тотемное животное – удав.

– Мугугу… бубугу… – доносится до меня сквозь шум воды.

Или не удав, а енот.

Будем считать, что она согласилась.

Топаю наверх к себе в спальню за подставкой для смартфона. У меня тут прошлым летом жил мелкий паук, и сейчас я осматриваю территорию на предмет опасностей для Сониной психики. Причем я не очень уверен, хочу я, чтобы паука не было или чтобы был.

Несмотря на то, что укушенный опухший палец все еще зудит и чешется, я, походу, к паукам теперь неравнодушен. Я, конечно, охуевший тип, который воспользовался невменяемостью Сони, но это все равно бы произошло…

При воспоминании о том, что я получил в награду за победу над пауком, немного стыдно, но намного более жарко. Кровь мгновенно воспламеняется и напалмом несется по венам, ударяя в голову, стоит воскресить в памяти момент проникновения в тугую щелку…

И кровать тут не такая узкая, как у Ждановой дома.

Пиздец. Как подросток. Одна неосторожная мысль, и я готов к бою…

А у меня Сонька-удав.

Стараясь отвлечься от похабных картинок в голове и убеждая себя, что мы еще сегодня возьмем реванш, тыкаюсь в прилогах в поисках киношки.

Парой минут спустя, меня настигает личная кара.

Ко мне присоединяется Сонька, запрыгнув на постель и тут же засунув ступни мне под футболку.

Бля!!!

– Как это возможно? – шиплю я. – В доме жарища, а у тебя ноги, как айсберг?

– Меня любовь не греет, – и не думает убирать свои ледышки Жданова, только растопыривает пальцы на ногах.

С интересом кошусь на нее. А она не такая вялая…

– Это провокация? Могу согреть.

– Лучше помни лапки, – щенячий взгляд. – Это адские туфли-убийцы. Пара часов, и я инвалид…

Вот интересно, пыточные каблы носит она добровольно, а я должен исправлять?

Вытаскиваю одну ногу из-под футболки и начинаю разминать.

Я могу бухтеть сколько угодно, но каждый раз я занимаюсь этим массажем.

И через минуту я забываю о том, какой фильм я искал, забываю, что хочу шашлык, вообще в голове пустота, потому что Сонька начинает постанывать.

И это очень похоже на то, как она стонала, когда я ей отлизывал.

Слишком похоже.

Член мгновенно напрягается и напоминает, что он сегодня в ущемленном положении и не дополучил внимания.

Видит бог, я хотел быть джентльменом.

Глава 62. Соня

Глава 62. Соня

Рэм, конечно, умеет влезть в душу без мыла.

Его проникновенная речь, что мы и так уже почти две половинки одного целого, и что ему без меня плохо, трогают мое сердечко.

Главное теперь – чтобы нам не стало плохо вдвоем, точнее, мне с Рэмом.

Разумеется, я ждала от него немного других слов. Что-то вроде: «Ты моя богиня» или «Соня, ты – королева моего сердца» было бы совсем замечательно, но есть ощущение, что «я, походу, люблю тебя» – это максимум, который из него можно выжать. Типа, все эти нежности – не по-пацански.

Кстати, статус «В отношениях с Софией Ждановой» все еще стоит в его соцсетях. Греет. Пусть все видят, что он занят. Интересно, девки от него уже начали отписываться?

Черт, надо было сначала посмотреть, сколько их там было, чтобы потом проверить.

В качестве компенсации за упущенную возможность решаю выдавить из Рэма максимум заботы, причем прям на грани капризов, и посмотреть, насколько его хватит.

Делаю все, что его подбешивает по мелочи: лезу под руку у плиты, тырю еду, ем на глазах у этого эстета из сковородки, намекаю, что посуду мыть не буду…

И даже почти верю, что Рэм не безнадежен, пока не понимаю, что все это время он угорает, глядя на мое извазюканное лицо.

Придурок!

Абсолютно безнадежный и неисправимый тип!

И за это ему достаются холодные ноги и почетная обязанность сделать мне действительно приятно.

Только вот разомлевшая от умелых движений рук, точно знающих, как я люблю, я не отсекаю момент, когда обязанность делать кому-то хорошо начинает угрожать мне, потому как я внезапно оказываюсь под Рэмом.

Нет, пару раз я чувствую, как меня подтаскивают ближе, но я предполагаю, что это чтобы ему было удобнее мять мне ножки, и поэтому упускаю момент, когда ладони Рэма переключаются на зону выше щиколотки. Если бы я не прохлопала момент, когда хитрец начал оглаживать под коленом, я бы могла заподозрить, что скоро его пальцы окажутся совсем высоко.

Но я слишком кайфовала от этого массажа, который был как нельзя кстати и после неудобных туфель, и после вчерашней тренировки. В итоге я осознаю, что происходит, когда становится слишком поздно.

Почувствовав, как Рэм наваливается на меня, устроившись между моих разведенных ног, я в шоке открываю глаза, до того прикрытые от блаженства. Руки его уже вовсю тискают под юбкой мою попку, а взгляд полон хищного предвкушения.

Я лишь на секунду засматриваюсь в почти желтые звериные глаза Рэма, в которых с каждой секундой увеличивается зрачок, заслоняя радужку, и промаргиваю момент для сопротивления.

– Вот поэтому я и люблю, когда девочки носят женственные юбки, – хрипло признается Рэм и, не позволяя мне возразить, целует.

Под уже знакомым весом этого тела, в тисках родных рук, пульс начинает стремительно расти. Почти привычная агрессия любимых губ волнует, вызывает трепет и заставляет отвечать. Руки сами тянутся обхватить шею Рэма в извечном жесте женского согласия, но я не могу отвлечься от того, что творят мужские пальцы там внизу.

А Рэм тискает попку, гладит бедра, кончиками пальцев дразнит кожу, граничащую с кружевами. Не прикасается к запретному, но это еще больше заставляет меня нервничать. Слабая дрожь рождается где-то в глубине естества и понемногу заполняет мое тело.

Рэм же прокладывает дорожку из поцелуев по шее к ключицам, носом задирает короткий топ, освобождая мою грудь. Соски, оказавшись без прикрытия, тут же напрягаются и вызывают у Рэма еще больше интереса. Горячая влажность его рта поглощает горошинки.

Приятно, немного дергает внизу от посасывающих движений языка, но мне больше понравилось бы, если грудь смяли сухие мужские ладони. Вместо этого они все внимания уделяют моей попке.

Я смотрю на темноволосую макушку и вспоминаю выражение лица Рэма, когда он брал меня в первый раз. Киска неожиданно сжимается, когда перед глазами всплывает картина, как двигались под моими пальцами мощные плечи, как проступали вены на мускулистых руках, как прижимался пах Рэма, когда он соединялся со мной… Позвоночник будто обвивают электрический нити, по которым сумасшедшая энергия течет прямо туда, где начинает разгораться пожар. Угли уже красные, и в глазах немного плывет.

Низ живота тяжелеет. Тело натягивается, как струна, в порыве выгнуться, когда Рэм осыпает поцелуями мой живот.

Юбка давно уже задралась на талию, и только сейчас Рэм начинает поглаживать мои половые губы сквозь ткань трусиков. Бедра сами толкаются навстречу и под довольный вздох Рэма расходятся шире.

Я опять слаба перед Рэмом.

– Мы же хотели посмотреть кино? – вдруг выдавливаю из себя я, потому что понимаю, что сейчас все повторится. И я потом опять буду чувствовать себя неловко.

– Обязательно посмотрим, Сонь, – Рэм поднимает на меня дикий взгляд. – Кино для взрослых. Есть возражения?

И не отводя глаз, пристально глядя мне в лицо, он заступает за красную линию.

Пальцы проникают под кружево и слегка проходятся по плотно сомкнутым складкам, не пытаясь их раздвинуть.

И еще раз.

И еще.

И вот уже выступившая смазка свидетельствует против меня.