– Но ему плохо стало, когда мы с ним разговаривали…

– Соня, твой отец – нейрохирург, у него железные нервы и твердая рука. Его домашним срачиком не пронять. Ты ни в чем не виновата. Поняла?

– Поняла… – неуверенно шмыгаю я носом. Становится немного легче после отповеди мамы, но все равно неспокойно.

– Вы в какой больнице?

– В первой. В папиной.

– Я сейчас наберу Лопухова, а ты прекрати истерить. Позвони пока кому-нибудь. Может, подружка с тобой какая-нибудь посидит. Давай, дочь. Я такси буду вызывать. Надеюсь, повезет.

Я звоню Рэму. Он нужен мне как никогда.

Ощущение жуткой беспомощности высасывает из меня все силы. Я надеждой вскидываю очумелый взгляд на каждого врача или медсестру, проходящих мимо.

А Рэм не берет трубку.

Раз за разом набираю его, но он, похоже, не слышит мобильник.

Пишу ему: «Позвони мне срочно! Ты мне очень нужен! Папе плохо, мы в Первой больнице», и через полчаса нет ответа. Уже перед тем, как ко мне подходит врач, я вижу, что сообщение все еще не прочитано.

– Вы со Ждановым? – спрашивают меня.

– Д-да, – встаю я с неудобного стула.

– Обошлось. Но мы пока отправляем больного в реанимацию. Посмотрим. Илья Захарович сам описал симптомы, сказал, что не распознал нетипичный болевой синдром. Запомните, картина острого живота тоже может быть симптомом. Абдоминальная форма. Соседнюю артерию прихватило…

Врач говорит еще много слов, а у меня в сознании бьется только «Обошлось!», и это немного не укладывается в моей голове рядом с пугающим словом «реанимация».

Но доктор говорит хоть и устало, но спокойно и уверенно, и я, как животное, реагируя на интонацию, немного успокаиваюсь.

– Можно с ним поговорить? – облизываю я губы.

– В реанимацию вход воспрещен, мобильники тоже запрещены. Завтра позвоните, если все будет хорошо, вам дадут поговорить.

– Х-хорошо, спасибо, – лепечу я.

Дядька уже собирается свалить, но как раз в этот момент появляется мама и вцепляется в него клещом, и ему приходится по второму кругу все рассказывать.

Выдоив врача досуха, мама возвращается ко мне. Заключив в объятия, гладит по голове:

– Все нормально. Встанет на ноги и опять будет мотать нам нервы. Слышишь? Какое хорошее слово «обошлось» … А Лопухов завтра на работе будет и даст нам с ним поговорить, и скоро папу выпишут. Сонька, все будет хорошо.

Пока мама вызывает нам такси, я опять вызываю Рэма, чтобы сказать ему, что поехала домой, но теперь его телефон выключен.

Сердце опять не на месте.

Мерзкое чувство дежавю.

Но я верю, что у Рэма просто разрядился телефон. Он обязательно приедет и поддержит меня. Обнимет, и я, наконец, поверю, что все действительно будет хорошо.

Верю, пока жду такси.

Верю, пока мы едем по проспекту.

Верю, когда останавливаемся на светофоре у парка.

Поэтому, когда мы поворачиваем на Мичурина, я не могу поверить своим глазам. Возле «Амандина» припаркована машина Рэма. И сам он стоит рядом с тачкой.

И не один.

С какой-то девицей, которой он накидывает на плечи свою косуху.

Мы уже проехали мимо, а у меня перед глазами все еще стоит эта картина.

В груди ледяная пустыня.

Я достаю телефон и стираю так и непрочитанное Рэмом сообщение.

Глава 66. Рэм

Глава 66. Рэм

Завалиться спать в обнимку с Соней оказалось лучшей идеей этого года. Ну конечно, лучшей после решения перестать ебать себе мозги и забрать Жданову себе. Я несколько раз просыпался в холодном поту и тискал Соньку, чтобы убедиться, что она на месте.

Раз на третий я получил подушкой по башке и пальцы под ребра и таки поверил в реальность. Зато, открыв глаза, я чувствую себя, как после СПА, хотя мне отлежали руку насмерть.

Правда, проснувшись глубоким утром с непоколебимым стояком, я обнаруживаю, что Жданова уже встала и доедает вчерашнее мясо.

Блядь, как мне это не хватало. Сонька рядом, не пытается о меня отгородиться, и этого уже достаточно, чтобы мир снова начал наполняться красками.

Если б она еще не торопилась так домой…

Ну ничего, я вечером доберу.

И высадив Соню у подъезда, я уже предвкушаю, как приеду домой, приму душ и выдрыхнусь перед, мамой клянусь, супергорячей встречей.

Но звонок Дана путает мне все карты, и мне пиздец как не нравится то, что я слышу.

Прыгая обратно за руль, я перезваниваю ему:

– Я уже выехал.

– Давай резче, – поторапливает меня Каримов, и его голос как серпом по яйцам. Он всегда немного сипит, когда нервничает. Сука, Дан по жизни спокойный как удав, и если он сейчас на взводе, все плохо.

– Мчу уже, – рублю. – Давай еще раз. Что ты услышал?

– Ритка меня не послушала и поехала сегодня на какой-то мутный фест, – начинает меня бесить Каримов.

Его не послушала? А я вообще не в зуб ногой ни про какой фестиваль.

Хотя меня бы она точно слушать не стала. Я ж, сука, главный враг.

– Ну, – подталкиваю я, стискивая руль так, что он начинает потрескивать под руками. – Дальше. Ритка одна сорвалась?

– Нет, но там такие же безмозглые наивные девки. С подружками с курсов они поехали на это сраное открытие сезона или чего-то там, но мне не нравятся рожи, с которыми они дернули за город. Я тут поспрашивал, все это пахнет великим дерьмом.

– Блядь, так проблемы с фестом или с рожами? Вижу тебя, сейчас развернусь.

Взглядом держу фигуру Дана, сидящего на байке с телефоном у уха. Он ждет меня на заправке на выезде у старого моста, нервно пиная пяткой колесо.

Наплевав на двойную сплошную я с полицейским разворотом захожу на заправку.

Каримов откатывает байк на заднюю площадку и запрыгивает ко мне.

– Их позвали какие-то сопляки, которые с ними на эти долбаные курсы ходят. Только повезли их братишки старшие, и у этих ребят поганая репутация. Прямо скажем, с гнильцой. Дружки-прихлебатели сынка бывшего мэра. Что он за гнида, мне тебе рассказывать не надо.

– Подсвинки Камолова-младшего? Этих мразей не всех передавили?

– Видимо, не отсвечивали. Но душок за ними тянется тот же. И методы те же. Не брезгуют ребятки рогипнолом и другими штучками. Насильники со стажем.

– Где это? – вырывается рык бешеного зверя под звук заново заводимого мотора.

– На заброшке турбазы «Политехник», – Дан сжимает кулаки. Костяшки сбиты. Походу, «поспрашивал» с пристрастием. – Одному ехать дохлый номер. Они обычно шайкой. Любят на соплюхах программу обкатывать. Накачают и пускают по кругу. Запугивают, чтоб молчали. Выбирают тех, кого затоптать могут.

– Ну, тут они просчитались, – цежу я, набирая скорость, и делая дозвон дяде.

Даже у нас в семье никто точно не знает, чем конкретно он занимается. Всегда говорят обтекаемо: «Служба в органах». Но возможностей у Дмитрия Коробова достаточно, чтобы почти всех закатать за любимую племянницу.

– Да? – недовольно отвечает дядя. – Опять кого-то пробить? Ты сам вообще не справляешься? Тоже мне спец.

У нас сложные отношения, но сейчас мне срать на все подъебки. Я выкладываю ему все.

– Мы с Даном двигаем туда. Я как раз поворачиваю на «Политехник».

Дядя Дима матерится так, что даже я охереваю.

– Есть шанс, что все норм, но я предпочитаю перестраховаться, – поддерживаю я.

– Сученыши. Я выезжаю, – слышу, как звенят ключи и хлопает дверь. – Возьму пару своих бойцов с ксивой и табельным и еще кое-кого.

– Не мало? – напрягаюсь я.

– Там всем хватит. Лютый не церемонится.

[Историю Максима Лютого можно прочитать в романе «Девочка Лютого» -https:// /ru/book/devochka-lyutogo-b419271 ]

Он отключается, а мы на запрещенной скорости уже подкатываем к турбазе. Стекла в машине опущены, и уже слышно, как долбит музло. Фест в разгаре. Но мы даже не успеваем въехать на территорию.

У обочины перед воротами, раззявив все двери, стоят две тачилы.

Глаза заволакивает красной пеленой от представшей перед нами картины.

Одна девчонка, очевидно, в полном невменозе раскачивается, сидя прямо на асфальте в пыли, и на нее никто не обращает внимания. Никаких сопляков рядом нет. Не то смылись, не то ушли на турбазу.

Зато два урода оплеухами и тряской пытаются привести в чувство девушку, полулежащую на бампере и не подающую признаков жизни.

Еще двое гогочут и стараются влить какую-то хрень в упирающуюся и визжащую Ритку.

Сука, четверо. И неизвестно, что у них есть. Ножи, пруты или что посерьезнее. И может, еще кто-то рядом, кого мы не видим.

Нас двое. Два, блядь, Д'артаньяна.

По самым оптимистичным прикидкам дядя доберется через пятнадцать-двадцать минут.

Ну что ж посмотрим, хорошо ли натаскал нас Демон по рукопашке.

Глава 67. Рэм

Глава 67. Рэм

Этот сюр на дороге приближается по мере того, как мы подъезжаем.

Расстояние сокращается, а время, такое ощущение, растягивается. Перед глазами срабатывает зум. Все, что передо мной я вижу четче и ярче, а сбоку плывет смазанным кадром.

– Ты чего делаешь? – я краем глаза вижу, что Дан снимает на телефон.

– Чтобы эти скоты не отвертились, – скрипит зубами Каримов.

Бросаю ему телефон.

– Отсылай на последний номер в списке вызовов, – и визгом торможу в десяти метрах от ублюдков.

Выхожу из машины, но, походу, всем посрать на свидетелей и очевидцев.

В груди клокочет, ребра вот-вот затрещат, адреналин растет.

Один из тех, что стоит над девушкой у тачки, оборачивается ко мне:

– Чего встали? Езжай давай, – бычит он.

– Я не понял… Ты тупой? – подтявкивает ему приятель, видя, что я не только не тороплюсь последовать совету, но и иду в их сторону.