День в Новгороде запомнился прогулкой по Волхову на пароходике. Мы проплывали вдоль древнего кремля рядом с белой колокольней на пять больших колоколов под серебряной маковкой и чуть дальше, где открывается вид на строгий Софийский белокаменный собор. И у меня возникло чувство, будто ещё чуть-чуть приглядеться и можно увидеть на склонах перед вросшими в землю стенами людей боярских да купцов, мальчишек с калачами и девиц, перебирающих ленты у лоточника. Время здесь будто замедлилось. Стало вязким, истончив грань прошлого.

Так ничтожны мои переживания потери семьи на фоне ясно ощутимой в этом мести тяжести веков, и, вдыхая воздух древнего Ильмень-озера, я чувствовала себя, как никогда, живой. И, пожалуй, счастливой.

Из гостеприимного Новгорода я, напоённая русской древностью, даже поймав себя на смене манеры речи, выехала рано утром с благодарностью.

К обеду мы добирались до следующей точки нашего путешествия — крепости Шлиссельбург. Лучше всего на неё можно посмотреть из деревни напротив. Отсюда же на пароме можно сплавать к самой крепости.

Здесь мы начинаем знакомство с Ладожским озером. Сегодня оно достаточно тористое. Резкий ветер пробирает до костей. А наша Аринка застывает на берегу, грызя карандаш.

Можно не торопиться, мы ведь никуда не спешим и поэтому, спокойно переночевав в гостевом доме, позавтракав изумительно вкусной молочкой, двигаемся дальше только на следующий день.

Финские погреба в Мичуринском, чем-то похожие на южногерманские стрельчатые дома, огромные сосны, крепость Карела, восстановленный финский вокзал и колоритное здание кирхи, все мелькает перед нами в калейдоскопе впечатлений, и мы решаемся на следующий день встретить закат на одном из красивейших мест Карелии — острове Койонсаари. Чтобы прочувствовать карельскую природу сердцем, и остановиться в вечной погоне за впечатлениями.

Но по дороге быстренько заскакиваем посмотреть пороги на реке Асиланйоки и Хийтольские скалы, и после наконец-то, прибываем в парк Ладожские Шхеры.

Если говорить простым языком, то шхеры — это скалы в море. На Ладожском озере их около семисот штук. Огромное количество. Они прекрасны, и их хочется исследовать. Жила бы я в Питере, в другой жизни, обязательно купила бы себе катер и ходила изучать эти красоты. Неторопливо и вдумчиво, без суеты.

За всю нашу поездку вдоль озера именно маленький остров со сложным названием оставил самые незабываемые впечатления и большое желание вернуться сюда снова.

А дальше была широко известная Сортавала. Мы заранее бронировали место в гостинице поэтому заселились спокойно. Как же классно окунуться в цивилизацию после дикой природы! Большое удовольствие получили от бассейна и баньки. От завтраков с видом на Ладогу.

Мы прожили здесь неделю. Катались на настоящем паровозе, посетили водопады и Рускеалу, любовались закатами и встречали рассветы. Аринка к концу недели заполнила пятый альбом набросками и уверенно завершала уже шестой. Артём, вдохновившись сохранившимся Дотом, увлёкся историей войны и, полагаю, деду будет теперь, о чём поговорить с внуком.

На обратном пути полюбовались разбросанными и заросшими мхом огромными валунами, что притащил когда-то давно ледник с севера. А теперь они фантастически маячили среди вековых сосен и выглядели мощно. Словно игрушки неведомого великана.

Заехали на большие и малые дюны в районе деревеньки Тулокса. Здесь длинные безлюдные песчаные пляжи. Напомнило чем-то Куршскую косу в Калининградской области. Запахом? Ветром?

Под конец, словно подарок нам на прощание, среди зарослей мы нашли красивый, арочный старинный мост и долго сидели неподалёку, просто любуясь, прощаясь с полюбившейся нам Карелией.

Вот такое вышло неторопливое приятное путешествие с красивыми закатами и невероятными видами.

Возвращались умиротворённые, тихо переговариваясь между собой и строя планы на будущее.

Я настолько прониклась местной неспешностью, что, когда мне позвонил адвокат и сообщил, о состоявшемся разводе, отреагировала не сразу. Только минут через десять я сказала детям:

— Сегодня мы с вашим папой больше не муж и жена.

Глава 43

Глава 43

Москва встретила дождём и шквальным ветром. Посовещавшись, мы решили последнюю неделю лета провести в городе. Новые школы, новое место жительства — всё требовало осмысления. Нужно подготовиться к учебному году. Съездить в дом за вещами, докупить необходимое, перетрясти старые, накупить канцелярии — в общем, обычные заботы конца августа.

Я решила пока не возвращаться в дом и некоторое время пожить на съёмной квартире. До тех пор как не разрешатся наши судебные дела по разделу собственности, окончательно определятся с жильём не имеет смысла. Мало ли что планирует брат. Вот дождусь официального решения суда — там и буду думать, что делать дальше.

За заботами и сборами в школу и не заметили, как пролетели последние летние дни. Вроде только вернулись из нашего путешествия, а уже осень на пороге. И в воздухе уже слышны нотки увядающей листвы.

— Мам, — заговорил Артём в последний выходной перед школой, — мы с принцессой хотим съездить к отцу в больницу.

Сын помолчал немного и продолжил:

— Его скоро выписывают, и было бы правильно нам встретится.

Затем поднял на меня взгляд и произнёс, как бы извиняясь:

— Да, мы созванивались! Ты не в обиде?

— Нет, конечно, — быстро ответила, чтобы не создавать ненужного впечатления, — Роман, как бы то ни было, ваш отец. Он пятнадцать лет был отличным папой, и это не стоит сбрасывать со счетов. И вам придётся выстраивать с ним отношения в новом качестве. Почему я должна быть против? Наоборот, я за здоровое взаимодействие!

Аришка, что бесшумно подошла к нам за время разговора, после моих слов кинулась ко мне, всхлипнув от эмоций:

— Мама! Я обожаю тебя!

Собрались быстро и уже через полчаса были в дороге.

Вот вроде бы именно этого я и добивалась — развода. Но свершившийся факт меня абсолютно не радовал. Было печально от понимания, что огромный этап моей жизни завершился крахом. Да, понятно, что это тоже опыт и его нужно обернуть себе на пользу, но всё равно чувство глубокого разочарования не покидало меня.

Когда мы вошли в палату, Роман что-то сосредоточенно писал на планшете. Увидел нас, расцвёл и загорелся счастливой улыбкой, вставая навстречу:

— Привет, — встретил он нас и замолчал.

Затем шагнул к нам навстречу, склонив голову, и сказал:

— Простите меня!

— Дети просили повидаться с тобой перед школой, — быстро заговорила, не в силах терпеть накал этой сцены, и продолжила, — не буду вам мешать. Мне нужно переговорить с врачом!

И выскочила из палаты.

Сколько ещё должно пройти времени, чтобы я спокойно воспринимала Романа? Это у меня ещё гнев или уже торг? Или депрессия? Как-то не похоже ни на что и все вместе! Но, пока очевидно, что это точно не принятие.

Роман, кстати, выглядел хорошо. Почти ушла перекошенность на лице, и, как я заметила, он вполне бодро печатал на планшете обеими руками. Надеюсь, что серьёзных последствий удалось избежать и всё у него будет хорошо.

Заведующего отделением на месте не было, и я поговорила с дежурным по отделению, который подтвердил мои мысли. Если Роман будет заниматься и соблюдать рекомендации врачей, то он восстановится. Конечно, не до прежнего состояния здоровья, но инвалидом не будет и вполне сможет вести нормальный образ жизни. С ограничениями, но всё же…

Пока я разговаривала, Роман собрался и с детьми ожидал меня в коридоре.

— Давай пройдём в больничный парк? — предложил он.

— А тебе можно? — Спросила я первое, что пришло в голову.

— Нужно, Ась!

Пожала плечами, и мы неторопливо двинулись вдоль длинного больничного коридора к лифтам. Роман немного подволакивал ногу, но, в общем, шагал уверенно и спокойно. А я чувствовала себя очень странно. Мне было неловко и некомфортно, я не знала, куда деть руки и что сказать, и в целом чувствовала себя — очень не уверено. А то, что Роман доброжелателен и расслаблен, что он улыбается детям и излучает вокруг себя спокойную уверенность, выбивало меня из привычных рамок ещё сильнее.

Мы вышли из корпуса и расположились на знакомой мне скамейке, где когда-то я встретила Аллу Александровну. Прохладный ветерок принёс кусочек паутинки, и я вздрогнула, смахивая его с лица.

— Ась, давай поговорим? — обратился ко мне Роман и замолчал, ожидая ответа.

Я осознавала, что мне в любом случае придётся общаться с Романом. Он не улетит на Марс и не исчезнет полностью из нашей жизни. Он никуда не денется.

А выстраивание личных границ — путь тупиковый. Нужно не границы выставлять, а построить новую, здоровую связь. На том уровне, что я хочу. Больше не допуская его глубоко в своё сердце, но и не отгораживаясь трёхметровым забором и штыками острых слов.

Между нами уже всё решено. Так к чему ранить друг друга лишний раз?

Даже с токсичными людьми, например, на работе, я же в состоянии общаться ровно и спокойно. Так и с Романом просто нужно найти тот самый верный тон. Выстраивание границ — не признак эмоциональной зрелости.

Но это всё прекрасно в теории. На практике меня выкручивало от его близости. Потряхивало.

— Мы поговорим с тобой, Ром. Но не сегодня. Сегодня я привезла к тебе детей. Вот и удели им внимание, — наконец-то, ответила я.