Возможно, чуть резче, чем нужно было, но уж как получилось, так получилось.

Глава 44

Глава 44

Роман расспрашивал детей об их жизни, об успехах, искренне стараясь показать свой интерес. Артём отвечал подчёркнуто вежливо, но словно чужому человеку. Отстранённо и только на заданный вопрос. Не проявляя инициативы и не вступая в диалог. Просто: вопрос — спокойный и сдержанный ответ. Роман начинал заводиться от такого общения. Я видела это, но не вмешивалась.

Аринка вообще большей частью молчала, насупившись. Поскольку Роман был не в курсе её успехов с выставкой, то он и не спрашивал. А наша звезда не спешила с ним делиться своей радостью.

Она более эмоциональна и привязана была к Роману. И её обида ярко выражалась сейчас во всём. Как дочь фыркала на вопросы отца, как спустя минут двадцать такого общения заторопилась домой, внезапно вспомнив, что опаздывает.

— Мам, — провокационно спросила меня дочь, — ты же разрешишь нам с подружками из бывшего класса посидеть в кафе?

Она обращалась исключительно ко мне, подчёркивая, что мнение Романа по этому поводу её абсолютно не волнует.

— Давай обсудим это позднее, — предложила я, не желая обострять ситуацию.

— Нам, наверное, пора! — Заявила на это Арина и, встряхнув кудрями, встала со скамейки.

— Пока, пап! — небрежно проговорила она и, пританцовывая, ожидала, когда мы с Артёмом поднимемся вслед за ней.

— До свидания, принцесса, — ответил ей Роман и качнулся обнять, но дочь резко повернулась к брату и шагнула в его сторону, спрашивая его, пойдёт ли он с ней на встречу с одноклассниками.

Артём стал преувеличенно внимательно выяснять у Арины, кто будет и где собираются, во сколько и что планируют.

И так получилось, что Роман в результате так и подвис с протянутой для прощания с сыном рукой. Это было… пронзительно. И очень показательно.

Да, дети продолжат общение с отцом. Но былой душевности не будет. Во всяком случае, в ближайшее время, так точно!

— Ася! Может, ты разблокируешь мой номер? И спасибо за врача-реабилитолога! Я благодарен тебе, — проговорил Роман, явно желая продолжить фразу, но я перебила его:

— Может, и разблокирую, если ты не будешь мне надоедать звонками.

И побежала догонять уже ушедших к краю корпуса детей.

Стоило немного отойти от входа и скрыться с глаз Романа за поворотом парка, как разговор детей стих сам собой. Дочь молча пыхтела, пока мы не уселись в машину, — а там не выдержала:

— Мама! Я думала, что он весь больной, лежит там беспомощный и одинокий! А он! Вполне себе доволен жизнью! Улыбается! Разговаривает, как ни в чём не бывало, и даже шутит! Как так?

Она высказывала мне свои обиды, сдерживая слёзы. Это было больно.

— Аришк, папа восстанавливается и это хорошо — размеренно и, стараясь сохранять спокойствие, заговорила я, — Он сильный и в целом, здоровый мужчина. Он будет работать, смеяться, встречаться с друзьями, подругами. Возможно, найдёт себе любовь и женится. Что тебя возмущает?

Дочь громко сопела, отвернувшись к окну, сжимая подрагивающие губы.

— Милая, не держи в себе, скажи мне, что так сильно тебя задело? — попросила, повернувшись к ней и мягко трогая за руку.

— Он нас бросил, и ему хорошо! — выпалила Аришка, поворачивая ко мне лицо с глазами, полными слёз.

У меня засвербело в носу и захотелось обнять несчастного ребёнка, так несправедливо обиженного жизнью. Я погладила доченьку по руке и спросила как можно мягче:

— А должно быть плохо?

Она вспыхнула, вся моментально покрываясь румянцем, и проговорила, закрывая лицо ладонями:

— Не знаю! Но мне, нам же плохо! Он сделал нам всем больно, а сам шутит!

И всхлипнула.

Артём закатил глаза, и я зыркнула в его сторону. А он отвернулся к окну, делая вид, что его наш разговор не касается. Вот совсем не интересен…

— Аришк, знаешь, как я на него злилась! До темноты перед глазами. Но потом, со временем, я отпустила свою обиду. Поверь мне, Роману намного хуже без нас. Просто потому, что мы остались семьёй. Мы — вместе и поддерживаем друг друга. Всегда выслушаем и всегда рядом. А он остался один. Без таких прекрасных нас.

— И ты зря думаешь, что ему не больно. В больницу же он попал не просто так. — добавила, подаваясь ближе через сидение к кинувшейся ко мне, обниматься Аринке.

— Ну, поехали уже, что ли, — проворчал Тёмка, — развели здесь болото. Страдает — не страдает. Плевать! И без этого есть чем заняться, а не выдумывать за других их эмоции.

Я улыбнулась своему взрослеющему сыну и, повернувшись, тронулась с места. И верно — впереди много дел, прорва событий и проблем. Некогда печалится о Романе. Развелась — так развелась!

Когда уже вывернула на шоссе, очнулась и спросила:

— Ребят, а на встречу-то поедите? Куда вас подвести?

— Мам! Ну, какая встреча? Ты что? Я всё придумала! — звонким голосом призналась Арина и фыркнула.

— Она думала, что отец начнёт ей запрещать и возражать, как раньше. — Подал голос Артём, продолжая, — надеялась, высказать ему на это, что он не имеет права, что все свои права на её воспитание он потерял, когда отказался от нас. И когда так расстроился, что мы ему родные, и от расстройства попал в больницу.

Но отцу теперь, вероятно, всё равно, куда и с кем мы едем. Или, больше похоже на то, что он готов потакать любым нашим капризам, чтобы вернуть расположение.

— Принцесса? Тебе не хочется новый телефончик? — хмыкнул Тёмка, немного помолчав.

— Не такой ценой. Мне и старый не жмёт пока ещё, — фыркнула Аришка в ответ.

Глава 45

Глава 45

В начале сентября Роман в первый же свой рабочий день поймал меня на выходе из здания офиса. Вечерело, и я торопилась домой. Дети, хотя им уже немало лет, но всё же ещё не совсем привыкли к новой школе и к новому режиму. Нам всем было сложно, впрочем, как всегда в сентябре.

Поэтому, встретив бывшего мужа, я, мягко говоря, не обрадовалась.

— Асенька, подожди минутку! — шагнул он ко мне наперерез, не давая возможности избежать общения.

Роман выглядел неплохо. Реабилитация действует, и явный, видимый результат работы с врачом очевиден. Если не знать, что с ним случилось недавно, то можно решить, будто Роман просто устал. Но я заметила, как он чуть подволакивает всё-таки ногу.

Подняла взгляд выше и споткнулась, обожглась о его глаза. Они горели беспокойством и желанием. Роман по-прежнему смотрел на меня, как на собственную жену!

— Ты больше не работаешь в своём отделе? — спросил Роман.

— Нет. Я перевелась в другое место. Мне некомфортно было работать рядом с твоей любовницей, — спокойно ответила, сразу задавая нужный акцент нашей встрече и с тайным удовольствием отмечая, как бывшего мужа перекосило от упоминания его профурсеток.

Роман резко выдохнул, опуская глаза, и с отчаянием, проговорил:

— Да какая любовница, Ась? Так…

— Подумаешь, покувыркались в семейной кровати, ведь неважно, что это квартира детей. И какая мелочь — прокатились вместе на отдых. Да итак, серёжки-браслетики и всякая мелочёвка в подарочках. Ерунда и глупость. Так, подростковый бунт пятидесятилетней деточки, — без эмоций, спокойно перечисляла я, глядя в глаза бывшего мужа.

Замечая, как он темнеет лицом от моих слов и, не выдерживая, прерывает меня:

— Прости. Забудь это, Ась! Как страшный сон, как наваждение или болезнь.

Я сделала шаг вперёд, намекая, что не намерена обсуждать прошлое. Не вижу смысла. Мне в общих чертах ясно давно, а ворошить и выискивать причины — на это есть психотерапевты. Пускай к ним обращается. Не моя проблема!

— Асенька! Разреши проводить тебя?

Ага, и узнать, где мы живём? Не такая и тайна, в сущности, но раскрывать место нынешнего обитания своими руками мне не хотелось.

— Роман, я опаздываю. Дети ещё не совсем привыкли к новому месту жительства. И я устала после работы. Ты очень не вовремя со своими разговорами, в которых лично для меня нет никакого смысла, — вздохнув, сказала, стараясь сохранять спокойствие, и продолжила, — извини, но я тороплюсь!

— Когда ты сможешь? Нам нужно поговорить. Пожалуйста! — Роман раздражённо сунул руки в карманы брюк и, насупившись, смотрел на меня, прожигая взглядом.

Когда-то давно мне так нравился этот взгляд. Казалось, что за ним скрывается любовь. А теперь… Сейчас мне даже немножко смешно, какой наивной я была. Такой глупой.

Разве любовь может обжигать? Ранить? Приносить боль любимому? Впрочем, это всё лирика.

— Хорошо. В эту субботу. В парке, здесь неподалёку. Часов в девять утра. — Ответила я и повернулась, небрежно бросив, — Прощай!

Через пару дней мы выходили вечером после работы вместе с Игнатьевым, обсуждая очередной проект. Хотела выяснить кое-какие детали именно сейчас, потому что завтра мой начальник улетал в командировку, а я намеревалась завершить свою часть до его возвращения.

— Асенька! — вклинился в наше общение Роман, представляясь Игнатьеву, — я муж этой чудесной женщины, здравствуйте!

— Это Роман, мой бывший муж, — произнесла хмуро, глядя на Илью Николаевича, и обратилась к бывшему:

— Ты сейчас максимально не вовремя. Извини.

И без паузы продолжила свой разговор с Игнатьевым.

— Так я могу не брать в расчёт данные последнего месяца?

Илья Николаевич замялся буквально на секунду, затем согласился с моим предложением и быстро ретировался, прощаясь.

— Почему этот тип ходит за тобой хвостом, Ася? — угрюмо спросил Роман.