— А ты, мама, что думаешь по этому поводу?

И они оба замолчали, впиваясь в мой затылок острыми взглядами.

Э… упссс…

— Я всё прослушала. Задумалась о своём и пропустила весь ваш разговор, — призналась, улыбнувшись через зеркало заднего вида Тёмке, — простите.

— Мам, ты сидела с таким мечтательным выражением лица, что можно решить, будто ты влюблена и мечтаешь о свидании, — хихикнула наша принцесса.

— О чём вы договаривались? — проигнорировала выпад Аришки, пряча усмешку.

— Мам, папа сообщил нам сегодня, что он собирается жениться. И приглашает нас на свадьбу. Тебя тоже? — ответил мне Артём, продолжая, — лично я — против, и никуда не собираюсь идти, а Рина любопытствует и ей интересно. Что ты думаешь?

Шустрый какой Роман. Надо же! Вот это новость!

— Роман говорил мне, что вынужден женится, потому как у него родилась дочь. Но на свою свадьбу меня он, к счастью, не догадался пригласить. Знаете, я, признаться честно, не знаю, что и сказать в таком случае, — проговорила задумчиво и, посмотрев не Артёма через зеркало, спросила:

— Ты вообще с ним не собираешься пока встречаться?

Тёмка скривился, дёрнул носом, — и ответил резко:

— Пока точно не собираюсь. Боюсь наговорить лишнего. Да и не вижу смысла. Зачем? Зачем мне тратить время на человека, который однажды сознательно отказался от меня? Причём по надуманному поводу. Даже если бы я был с ним не одной крови, то разве это повод перечёркивать наши шестнадцать совместных лет? Значит, для него наша душевная связь стоила меньше, чем анализ? В общем, — нет у меня к нему доверия, и желания общаться — тоже нет!

Я медленно кивнула, принимая позицию своего сына, и посмотрела на дочь.

— А ты что думаешь, Арин?

Она внимательно, поджав губы, рассматривала свои ногти, не поднимая взгляда. Молчала, наверное, больше минуты, пыхтя.

— Ма-а-ам, понимаешь, мне хочется, чтобы он смотрел на нас и осознавал, что потерял. Я хочу морального удовлетворения, — протянула моя кровожадная принцесса и добавила, — и мне интересно посмотреть, на кого он нас променял. Что там за сокровище такое папочка отхватил вместо всех нас!

Я вздохнула, ответив с медленным выдохом, и кивнула головой:

— Понятно.

Задумалась на мгновение и продолжила. Что уже скрывать? Все дети взрослые, практически. Всё происходило на их глазах. Можно быть откровенной. В сущности, правда — это то, что мои дети заслуживают!

— Я видела его избранницу, — начала говорить, но Аришка громко фыркнула, тряхнув своей гривой:

— Избранница! Ну, мам, ты и выдала!

— А как ещё её назвать? Это самое верное слово, так думаю, — я пожала плечами и продолжила, осторожно подбирая слова:

— Она молодая, ухоженная, рыжая и очень уверенная в себе девица. Полагаю, что Роман узнает рядом с ней много нового о женщинах вообще и об их потребностях в частностях. Так, что твоё желание мести, дочь, исполнилось само собой. Без нашего, практически участия.

А в целом, не стоит копить в душе злость и пену тёмных желаний. Это не приносит счастья и удовлетворения, только разрушает, поверь мне! Самая болезненная для Романа месть — жить нам дружно и счастливо. Без него.

Давайте лучше проведём эти выходные с задором. Думайте, куда сходить?

— Аквапарк! — выдала вроде бы взрослая моя принцесса.

И повернулась всем телом к Артёму, только что не показывая ему язык.

— Полёт на воздушном шаре! — возразил ей мой сыночек, азартно

— Зимой? — с ужасом взвизгнула дочь, и я улыбнулась.

Пусть выбирают. Пусть спорят, ругаются. Главное, что мы семья, и решаем сложные вопросы вместе!

Глава 51

Глава 51

— Макс, мы с тобой общаемся уже два месяца, ты вхож в мою семью, мы знакомы с твоим сыном, а я всё ещё ничего почти о тебе не знаю! Поэтому сегодня ты будешь подвергнут допросу с пристрастием, и я буду пытать тебя своими блинами! — смеясь, обозначила я планы на ближайшее будущее, пока дети были заняты во дворе.

— Начинай! — улыбнулся в ответ Максим и добавил, — я сам добровольно хотел рассказать тебе всю свою подноготную, да как-то всё не складывалось.

Я достала разогревать три свои блинные сковородки и, задумчиво перемешав тесто половником, спросила первое, что было для меня самым важным:

— Ты женат?

Этот вопрос возникал у меня постоянно, но тоже как-то было всегда не вовремя. То одно, то другое, то я уже решалась, но что-нибудь отвлекало, и вспоминала о своём желании, только когда Макс уезжал. А звонить вслед сначала было неудобно, а после неловко. Ещё подумает лишнего.

— Нет, я не женат, — ответил Макс.

И замолчал!

Я резко повернулась и, кинув в его смеющееся лицо салфетку, притопнула ногой!

— Мне неловко тебя расспрашивать, а ты ещё и издеваешься!

— Прости, но ты так вкусно смущаешься, что я не удержался! — Повинился Макс, улыбаясь.

Сняла первые блинчики и, переложив их на тарелку, смазала подцепленным на вилку куском сливочного масла. Залюбовалась на мгновение растекающейся масляной пахучей лужицей. Затем, спохватившись, продолжила выпекать, разливая тесто по раскалённой поверхности.

— Я женился сразу после училища. Как только получил свеженькие погоны, так и сделал предложение. И с молодой женой отправился служить в гарнизон на границе с Китаем. Счастливый и дурной.

Мы до этого с Ниночкой встречались аж три месяца, и я был уверен, что знаю свою жену. Но ошибся. Мне было двадцать четыре года, я отслужил в армии и получил лейтенанта, поэтому самоуверенности на тот момент было выше крыши. А ума ещё не очень, — усмехнулся Макс и ловко подцепил блинчик с поставленной перед ним тарелки.

— Ниночка практически сразу забеременела, и в положенный срок у нас родилась крошечная девочка. Манюня. А ещё через три месяца он сгорела от коклюша. Нина поздно забила тревогу, и, хотя мы пытались, и даже транспортировали кроху вертолётом в ближайший город, но спасти не смогли, — договорил Максим и отвернулся к окну на мгновение.

Я прикрыла рот ладонью, давя в себе вскрик, застыв изваянием. Повисла вязкая тишина. Нужно было сказать какие-то слова. Но разве они дадут утешение?

— Соболезную, — выдавила я из себя.

Макс, отвернувшись от окна, кивнул мне, принимая мои слова, и продолжил свой рассказ:

— Мы тяжело переживали её смерть. Ниночка винила сначала себя, а затем меня. Потеря ребёнка сильно сказалась на ней. И моя Ниночка нашла утешение в чужих кроватях.

Я грузно села за стол напротив Макса и, ахнув, сжала крепче в руках полотенце.

Представила, как это терпеть измены в крошечном посёлке, где все друг друга знают. Как возвращаться домой при этом.

— Её бы в тот момент мне нужно было показать психотерапевту. Хотя бы нормальному психологу. Но в нашей части психологом была женщина, с мужем, которой, в частности, не раз замечали мою жену. — Заговорил дальше Максим и, подняв на меня взгляд, улыбнулся морщинками у прищуренных, глаз, — блины горят, хозяйка!

Отражение давней боли в его глазах хлестнуло по моим нервам плетью.

— Ох! — спохватилась и занялась сильно подрумяненными на сковородах погорельцами.

— Не выбрасывай, Ась! Я такие сухарики тоже люблю! — сделав бровки домиком, попросил мой гость.

Похрустел с аппетитом засушенным тонким дырчатым кружком и продолжил рассказывать:

— Через некоторое время Ниночка забеременела вновь. И, казалось, что всё исправилось само собой. Только она, обняв живот, называла ребёнка Манюнькой, а я боялся спугнуть вроде бы установившийся мир. Дурак был, молодой, не спохватился вовремя. Родился мальчишка. Назвали Филиппом — в честь его отца. Но Нина не приняла ребёнка. Отказывалась от него ещё в роддоме. Но там её заявление не приняли.

Максим замолчал, а я не хотела его перебивать. Просто ждала, когда он заговорит вновь.

— Нина ушла от нас и уехала на родину к себе, к своей маме, так и не приняв сына. Я оплатил дорогу и ещё некоторое время высылал ей деньги. Но после Филька начал то болеть, то капризничать, в общем, расти. Мои расходы увеличились, и возможности содержать бывшую жену не стало.

Я уволился из армии, вернулся с сыном домой к родителям и начал потихоньку зарабатывать деньги.

Вот и вся история.

Максим замолчал.

— Подожди, — попросила, смущаясь и теребя полотенце, — возможно, я неправильно поняла. Филипп неродной твой сын?

— Что ты такое говоришь? — с возмущением отозвался Максим, — он мой родной и выстраданный сын, мой смысл жизни! Я сам его купал крошечного и сам кормил из бутылочки, я пережил растущие зубы и болезненный живот, у нас была скарлатина и страшная ангина в шесть лет. Но ты уловила верно. По крови он не от меня. Но это неважно, в сущности. Я его отец и точка!

Макс улыбнулся, смягчая свое возмущение и блеснув синевой глаз, а я спросила:

— А его мама? Так и не появилась?

— Нина вышла замуж и уехала в Польшу, когда Филу было четыре года. И нет, она в нашей жизни больше не появлялась. Я тихонечко отслеживаю, как она. Чтобы быть готовым, если вдруг ей захочется общения. Но Нина не проявляет желания, и я, если честно, этому рад.

— А Филипп знает?

— Да. Я рассказал ему при поступлении в училище. У нас разная группа крови и рано или поздно правда вышла бы наружу. И не факт, что вовремя.

Глава 52

Глава 52

— Знаешь, я был очень зол на Ниночку. Эти публичные и унизительные измены кого угодно превратят в агрессора. Отвёз её рожать и не хотел даже видеть ни её, ни ребёнка. Мне позвонила врач, сообщила об отказе от младенца. Нужно было просто написать под бумагой своё согласие. Все знали нашу историю и поэтому относились с пониманием. Что и бесило, если честно.