Вцепившись пальцами в рубашку на спине Димы, я судорожно втянула ноздрями воздух, ощущая, как аромат его тела будто окутывает меня, проникает в каждую клеточку, насыщает и обволакивает. И вместе с ним сильные руки стискивают меня в ответ, прижимая еще сильнее к груди.

— Дарья Юрьевна, — дверь открылась, Наташа просунула голову и ойкнула, исчезая в коридоре.

Мы же стояли, не отрываясь друг от друга, будто только вчера расстались, будто не было между нами долгих невыносимых лет одиночества, вцепившись всеми клетками и не желая ни на минуту отлепляться.

Наконец, Дмитрий чуть отстранил меня от себя, держа за плечи и глядя сверху вниз с какой-то улыбкой, а я несмело улыбалась в ответ, боясь проронить хоть слово.

— Дарья Юрьевна, да? — он буквально пророкотал мое имя низким голосом. — Важная такая, в белом халате.

Я и в самом деле была сегодня в белом халате, наброшенном поверх хирургического костюма. Не успела снять, когда пришла из приемника, осмотрев там женщину, и сейчас стояла, теребя пуговицу в попытке отодрать ее от ткани.

— А ты? Как ты тут оказался? — повторила я вопрос.

— Понял, что дурак непроходимый, — ответил он, так и не отпуская меня. — Некоторым много времени требуется, чтоб это осознать. Только когда при смерти был, дошло.

— При смерти? — я побледнела, в голове будто зашумело, и эта грань, отделяющая меня от обморока, была слишком тонка.

— Да, — кивнув, Дима понял, что сейчас я завалюсь на пол, успел меня подхватить и усадить на диванчик, купленный всеми врачами вскладчину взамен старой тахты в прошлом году. — Проводил тебя на поезд, пошел в военкомат и заключил контракт на СВО.

Прошедшее было предобморочное состояние вернулось. Я не знала, что такая впечатлительная. Боялась я не за себя, а за него. СВО! Сколько женщин в нашем роддоме, сотрудниц разных отделений, остались вдовами, а дети сиротами!

— Ты в отпуск приехал? — еле выдавила я непослушными губами, цепляясь за теплые мужские пальцы своими.

— Нет, — качнул он головой. — Либо за тобой, либо к тебе, Даш. Если, конечно, ты готова принять меня теперь такого вот…

— Какого? — я была в шоке и не сразу сообразила, что он криво усмехается, глядя на меня с каким-то ожиданием.

— Такого, — задрав джинсы, Дима показал мне протез.

От середины голени слева нога у него отсутствовала.

Слезы непроизвольно брызнули из моих глаз, изо рта вырвался всхлип, и я порывисто бросилась к нему на грудь, вцепившись в рубашку пальцами и судорожно притягивая его к себе с такой силой, что мы едва не повалились набок.

— Ты такой дурак, знаешь? — зашептала я горячо, тряся его, словно грушу. — Ты дурак!