Я запираю за собой дверь. Полагаю, это ритуал. Этот щелчок, напоминающий мне глухой звук запирания на задвижку каждый раз, когда Сэм оставлял меня в моей комнате. Разделительный знак. Сначала говоривший мне, что я в безопасности, а потом, что я одна.

Полицейские забрали мой огромный пакет и оставили меня в больничном халате. Я снимаю его, глядя на себя в зеркало. С тех пор, как меня похитили, мои волосы стали намного длиннее, а и без того стройное тело еще боле худым. Я провожу пальцами по животу. Не осталось никаких внешних свидетельств того, что я когда-то носила в себе. И хотя мне потребовалось некоторое время, чтобы смириться с мыслью о ребенке, я стала чувствовать себя матерью, грустить о том, чего так и не произошло. О чем никто никогда не узнает. Даже шериф Риджфилд.

Сэм знал, что я не смогу вернуться, и все равно меня отпустил. Бросил в мир, который, по всей вероятности, не в состоянии понять сделанный мной выбор. Сэм изменил мою форму, а затем попытался втиснуть меня обратно в пространство, которому я больше не соответствую.

Я встаю под теплую воду. Закрываю глаза и вспоминаю, как он впервые взял меня в душе, когда без слов показал мне, что я сделала его слабым.

Я сползаю по холодной стене и сажусь на пол. Рыдаю под льющейся на меня водой. Мне страшно. Не знаю, сколько еще смогу продержаться. Я приняла его всей душой. А он оттолкнул меня и позволил упасть. Он где-то рядом. Я знаю, что это так. И однажды я его найду. И вычеркну из жизни так же, как он вычеркнул меня.

ВЕСПЕР

— Извини, я думал, у меня в холодильнике осталось еще, — говорит Картер, когда я сажусь перед нарезанным по диагонали поджаренным сэндвичем с сыром. — Уже так поздно, всё закрыто.

— Нет, всё прекрасно, — уверяю его я.

Я откусываю кусочек и поднимаю взгляд. Картер просто стоит, прислонившись к стене, и таращится на меня. Заметив, что я на него смотрю, он быстро приходит в себя.

— Прости, Весп. Я просто... просто не могу поверить, что ты вернулась.

— Я тоже.

— Знаешь, я никогда не терял веру в то, что ты вернешься. В смысле, логически я понимал, что есть статистика, но тебя я тоже знал. Ты сильная и такая классная... и... именно поэтому я не избавился от этой квартиры. Я подумал, что если ты вернешься, то при желании у тебя будет, где жить, и не придется ехать в тот дом.

Я откусываю кусочек от своего сэндвича. Не знаю, что сказать. Никакая я не сильная. Я почти не сопротивлялась. Или сопротивлялась? Может, я так упорно боролась за выживание, что стала кем-то другим?

— Спасибо, — отвечаю я.