— Мил, ни ты, ни я настолько не нуждаемся. Скажи, что деньги от сдачи этой квартиры что-то критично изменят? Я до сих пор не понимаю, на кой ты замуж вышла? Ради пенсии в двадцать тысяч, раз понимала, что парень не жилец?

— Ну, во-первых, я эти тридцать тысяч на данный момент буду получать до самой смерти. Во-вторых, тогда в моей жизни не было этого зоопарка и хотелось чего-то другого. Хоть каких-то событий. И в-третьих, благодаря этому решению у меня появилось третье помещение для аренды.

— Можно сказать, ты его сама купить не могла.

— Могла и куплю четвертое, — развеселилась Мила.

— Серьезно?

— Да. Сейчас по деньгам это самый выгодный вариант. И налички, и валюты достаточно, поэтому так. А что?

— Тогда вернемся к вопросу — почему бы не жить на две квартиры? И кстати, я могу удочерить Элю.

— Категорично нет, — тут же возмутилась Мила. — Статус сироты слишком многое дает в нашем государстве.

— Мила!

— Ты в курсе, что продленка в школе только для имеющих какой-то такой статус? Дети матерей-одиночек, сироты, многодетные семьи? Запись в музыкалку, конечно, по способностям, но с такой припиской в документах рассматриваются в первую очередь. Запись на бесплатный спорт аналогично. А я хочу отдать Элю с осени на гимнастику в спортивную школу.

— Гимнастика?

— Художественная гимнастика в спортивной школе, а с шести лет в бассейне.

— И музыкалка?

— Да. А если вдруг она потянет, то еще и рисование.

— Нет.

— Серёж!

— Категорично нет. У нашего ребенка должно быть детство.

— Оно у нее есть, — возмутилась Мила.

— Настоящее детство, а не перерывы между занятиями.

— Там не так много. Смотри, гимнастика три раза в неделю, бассейн — два. Музыкалка — два и еще два — художка. Причём это всё с шести лет.

— И еще несколько — подготовка к школе.

— Там буквально полчаса. Причём Эля по-прежнему будет в саду по полдня, а не как большая часть с восьми до пяти.

— Я подумаю.

Хотя внешность и поза сразу говорили категоричное нет.

— Обсудим это потом, — не стала спорить Мила.

— Да, обсудим и, видимо, будем часто обсуждать, — нехотя согласился он. — Почему бы не жить на две квартиры? То у меня, то у тебя?

— Это странно, дико и, боюсь, неправильно с точки зрения мелкой — семья должна жить вместе.

— Семья?

— В ее картине мира — мы сейчас семья. Это для тебя и меня есть другие варианты, но для ребенка в четыре — нет. Заметил, у нее стало проскальзывать «папа»?

— Да.

— Садик и остальные дети с мамой и папой сказались. Я на маму не тяну, поскольку она помнит свою, хоть и не слишком хорошо.

— Ты повесила ее портрет разве что не в полный рост на стену — естественно, она помнит.

— Ты предпочел бы, чтобы забыла?

— Нет, ты права.

— А отца не было, никогда не было, и его место отлично органично вписываешься ты.

— Не поспорю, — кивнул он. — Хотя это и дико.

— Это наша с тобой реальность.

— Ладно, пока вынырнем из глубоких материй — почему бы тебе не сделать ремонт, а потом мы подумаем и решим, как быть дальше. Мне кажется, ты недооцениваешь детскую пластичность, и Эля спокойно воспримет жизнь на два квартиры в одном доме. У нее будет своя комната и там, и здесь.

— И объяснения, что каждому из нас нужно свое пространство, а то самомнение не помещается. Ладно, ты прав, можно отложить этот вопрос на потом.

— Мила, детская психика пластичная, давай попробуем, а там видно будет.

— Хорошо. Давай.

Если Мила правильно поняла, общее впечатление у обоих осталось схожее.

— Знаешь, — развеселилась она. — Пирожочек не свой ребенок, но базовых этических и нравственных проблем подкидывает на таком же уровне.

— Она ребёнок, остальное нюансы, — поддержал он веселье.

Упомянутый ребёнок прискакала вся взмыленная со словами:

— Демон хочет попить.

— У Демона есть поилка, но могу наливать вам обоим в кружечку.

Несколько минут суеты и Мила кивнула.

Вероятно, в идее переезда и ремонта что-то есть. Теперь она кое-что обязательно бы поменяла, и, кажется, настал подходящий момент. Весь вечер прошел в складывании денег, переводах с карты на карту и пометками в списке банков с суммами, которые ей потребуется в ближайшее время снять.

Давно у нее не возникало такого странного ощущения возможности роста накоплений. В последнее время все вклады лежали под предел, и обычно вопрос звучал, куда перебросить, зато теперь всё иначе.

Очередной виток ремонтов и активности захлестнул с головой. Поиск и оформление подходящего помещения под аптеку и показ очень удобной локации приезжему столичному координатору. Та, работая с Милой второй раз, искренне удивилась умению находить настолько удачные места. Пока они обсуждали очередной угловой вариант, мимо них в будний день до обеда прошла толпа народа. И ближайшие аптеки находились на некотором расстоянии, причём как будто в закоулочках.

— У вас чутье, Людмила.

— Согласна, Карина, согласна. Беру, ремонтирую и потом обсуждаем договор?

— А если я передумаю.

— Карина, на эту локацию я найду другую сеть, — хмыкнула Мила. — Мне привычнее работать с вами и отчётности меньше, но в целом разница невелика.

— Честно. Хорошо, занимайтесь, переводите, начинайте черновой ремонт, а потом согласуем чистовой и оформим договор.

— Отлично.

* * *

Следующим знаковым событием стал переезд. Оказывается, собрать в коробки и ящики всё хранящееся дома барахло физически невозможно. Добро, которым начала обрастать еще бабушка чуть ли не век назад, категорично никуда не помещалось. Если со своими и вещами Эли Мила худо-бедно разобралась, то с гостиной, полной бабушкиных вещей никак не могла собраться. Сергей, как ни странно, активно понемногу помогал в переезде. Он нашел пару грузчиков, и те перенесли кое что-то до приезда контейнера из Новосибирска. Сергей помогал переносить коробки и ящики, и он же спокойно бросил контору на полдня, организовывая распаковку своего груза и перенос крупной мебели от Милы. Грузчики из компании старались сдерживаться, но выходило у них так себе, хотя мелькающая тут и там Пирожочек возвращала в цивилизованный настрой.

Суета продлилась до самого вечера и выявила кучу барахла, которое можно было отнести на мусорку сразу. Грузчики в количестве четырёх человек тяжело вздохнули, переглянулись и отправились носить тяжести дальше. Причём бабушкину мебель Мила выбросить не смогла. И не слишком удобный старинный гарнитур из двух кресел и столика нашел место в новой квартире.

Наверху по-прежнему оставались отдельные коробки и мешки, в основном с одеждой и обувью, но этим Мила займется потом, как руки дойдут. Самое сложное — фортепиано удалось перенести вниз без повреждений.

Добрый Сергей поддержал заметно уставших работников:

— Зато фортепиано вы несли всего на один этаж вниз, а не на девять наверх по лестнице.

— Это верно. Только вот инструмент у вас непривычный.

— Антиквариат, ему чуть больше века. Поэтому рад, что всё завершилось удачно.

— А мы-то как рады, — пробурчал старший.

Суета вызвала восторг только у Эли и совершенно не обрадовала остальных. Хотя в какой-то момент мелкая с Асом вообще ушли на улицу — гулять и восстанавливать нервную систему. К десяти вечера Мила была согласна — с нервами что-то надо делать.

А еще удивительным фактом оказалась помощь соседей. Все приезжающие домой заглядывали с предложением своего участия. Поначалу Мила и Сергей отказывались, но потом согласились, не справляясь самостоятельно, а принесенный ужин стал спасением.

И слова Сергея поразили:

— Ты смогла взрастить общность в пределах дома.

— Думаешь?

— Да. Даже твой квартирант присоединился.

— Не ожидала, — честно призналась она, — на завтра вызвала мастера на перенос кабеля и переподключение интернета.

— А не потребовалось.

Из пары программистов, живущих в квартире покойной Светы, остался только паренек. Девушка съехала еще по весне, Мила думала, он скоро последует за ней, но нет, мальчик остался. Причём вежливый, воспитанный, хотя и капельку слишком робкий, на взгляд умудренной пробивной тетки. Но дите постепенно окрепло, парнишка стал ходить в зал, по словам Сергея, и гулять до парка по настоятельному совету Милы. Конечно, по большей части его никто не видел, но порой по ночам он качался на качелях, это привело заставшую такой момент Ольгу в умиление.

Дом обрел новую странноватую личность в жильцах…

Да, переезд состоялся, и всё даже более-менее разложилось по своим местам. Мебель встала на место, кое-какие безделушки тоже, кухня заполнилась, шкафы в целом тоже. Мила, честно расстелив себе на кровати, поставленной в зале, упала спать, чтобы подскочить и убрать из-под спины мягкую игрушку. Добрая Эля несколько раз сказала, что может быть страшно на новом месте и решила позаботиться, как могла.

Другой дикостью стало иное освещение и сосед по кровати. Сложно сказать, зачем и почему, но кот решил составить Миле компанию. С кем он спал раньше, Мила не поняла, поскольку видел его и Сергей, и Эля, но в этом доме Демон почему-то выбрал Милу и с чисто кошачьей наглостью отнял всю подушку. У нее то ли инстинкт срабатывал на наглое животное, как на мелкую, то ли что-то еще, но она отодвигалась, чтобы не придавить во сне соседа, чем Демон вовсю воспользовался.

Утром Мила была никакая с четким желанием выставить наглого захватчика вон. И даже уверенно этот маневр осуществила, выпихнув его на балкон, а сама ушла на прогулку с Асом. Воспитанный пес ничего подобного себе не позволял. Зато по возвращению застала эпическую картинку: Демон подозрительно изучал новое пространство. Как она и предполагала, спрыгнуть с балкона первого этажа на крышу входа в нотариальную контору проблем не составило. Как, впрочем, и вернуться обратно на завтрак.