Эмми склонила голову вбок, обдумывая услышанное. Она могла понять, почему это так важно для Лукаса, но что-то в ее голове не давало покоя.

— Кто те люди, что нас преследуют? Почему все так опасно?

Лукас опустил взгляд, но продолжил:

— Это одна из современных банд, они давно пытались избавиться от конкурентов и замести свои следы. Они хотят заодно добраться до тех старых богатств, которые остались от тех, кто уже не в состоянии воспользоваться деньгами. Мы оказались в центре всего этого... случайно, если честно.

Эмми посмотрела на него. Он не замедлил свою речь, он сказал ей все, что знал, не скрывая ничего. Она чувствовала, что еще не все ответы были найдены.

— А ты специально познакомился со мной? Это было все заранее продумано? — спросила она.

Лукас слегка улыбнулся, но эта улыбка не была беззаботной. Он понимал, что ответить на этот вопрос будет нелегко.

— Нет, Эмми, это была случайность. Я не знал, что ты окажешься в центре всей этой истории. Но как только я узнал о тебе, о твоих исследованиях, о связи с Россо и Карезе... я решил, что это будет подходящий путь для расследования. И, если честно, я увлекся. Увлекся расследованием и тобой.

Эмми молчала, переваривая все сказанное. Он был честен, но она все равно не могла не чувствовать, что эта история слишком велика, чтобы быть просто случайностью.

— Ты действительно увлекся? — спросила она, и в ее голосе не было злости, только растерянность. — Все, что произошло, не для того, чтобы закончить это расследование, а потому что тебе стало интересно?

Лукас в ответ мягко взял ее руку:

— Ты для меня больше, чем просто часть этого расследования, Эмми. Я знаю, что это не облегчает твою боль, что все стало сложнее, но ты — это не просто инструмент в этом поиске. Ты стала частью моей жизни, и я не собираюсь просто уходить.

Эмми посмотрела ему в глаза, и на этот раз она не отводила взгляда. Слишком много вопросов, слишком много неясности, но что-то в его словах успокаивало ее.

Глава 14. Разговор на крыше

Глава 14. Разговор на крыше

Нью-Йорк. Конец марта 2024 года

Ночь прошла как в тумане. Эмми чувствовала, как усталость обрушивается на нее, когда она только закрыла глаза, но мысли никак не давали ей покоя. Всю ночь она прокручивала в голове разговор с Лукасом, пытаясь найти ответы на вопросы, которые не давали ей покоя. Он был честен с ней, но все равно оставались моменты, которые не сходились в единую картину.

Тишина в квартире была почти гипнотической, и в какой-то момент Эмми поняла, что не может просто продолжать лежать в темноте. Она оделась, задернула шторы, чтобы не видеть еще тусклый свет уличных фонарей, и, оставив Лукасу записку с коротким «Я на крыше», отправилась туда, где смогла бы хотя бы на некоторое время забыть обо всех тревогах.

Когда Эмми вышла на крышу, воздух был еще холодным, но свежим. Ветер проникал под одежду, заставляя ее поежиться, но в то же время это было единственным, что помогало отвлечься. Она расстелила плед на бетонном основании и села, прижав к себе колени.

Перед ней открывался величественный вид на Нью-Йорк. Горизонт еще был окутан утренней туманной дымкой, но уже начинали затухать ночные огни города, и свет солнца вокруг небоскребов становился все ярче, пока они полностью не утонули в первых лучах. Эмми глубоко вздохнула и позволила себе просто наблюдать за происходящим.

Она попыталась упорядочить свои мысли. Все, что было связано с ее исследованиями, теперь как будто отодвинулось на второй план. Она переживала из-за Лукаса, из-за того, что она могла вовлечь его в такую опасность, а он, похоже, был готов бороться с этим ради нее. И в то же время она не могла не думать о том, как сама оказалась втянута в этот мир. Вопросы множились. Что-то в нем, в этом всем, что они делали, привлекало ее. Но что? История ее прадедов, возможно, была бы просто туманным воспоминанием, если бы не Лукас.

Когда Эмми наконец подняла глаза от своих размышлений, она заметила, что Лукас стоит на краю крыши, в нескольких метрах от нее, и смотрит на нее молча. Он был в том же костюме, в котором пришел вчера. Его волосы слегка растрепались от ночного сна, а взгляд был глубоким и немного грустным.

Эмми не могла скрыть удивление. Она не слышала, как он пришел, не заметила, когда его образ вплелся в этот утренний пейзаж. Как только она успела понять, что он рядом, он шагнул ближе и присел на плед рядом с ней, но не слишком близко, давая ей пространство.

— Ты даже не заметила, когда я подошел? — его голос был мягким, почти невесомым.

Эмми покачала головой.

— Я не слышала ничего, — ее тон был мягким, но с едва уловимым оттенком напряжения. — Я пыталась немного подумать. Все слишком сложно. Я не могу собраться.

Лукас молча кивнул, потом посмотрел на небо. Эмми почувствовала, как его присутствие рядом успокаивает ее, но в то же время настораживает. Все слишком много, и это все сдавливало ее, как будто она застряла в каком-то лабиринте.

— Ты не одна, Эмми, — сказал он тихо. — Ты в этом не одна.

Эмми вздохнула, посмотрела на него с укоризной, хотя она не могла точно понять, почему почувствовала что-то вроде этой эмоции.

— Я ведь вообще не знаю, что делать дальше, Лукас. Все, что я думала, оказалось каким-то... просто обманом. Все слишком опасно, и я не могу продолжать так, не понимая всех последствий. Я не хочу стать частью этого мира. Я даже не могу поверить, что я вообще сейчас думаю о том, что все это связано с моими предками. Что я тоже часть этой странной неправильной игры с властью и жизнью.

Лукас снова взглянул на нее, его глаза были полны какой-то невыразимой боли, как будто он видел в ее словах что-то большее, чем просто ее тревогу. Он молчал, не зная, что ответить. Он мог бы сказать, что все это временно. Что они найдут ответы. Что они справятся. Но он знал, что это слишком сложно. И, возможно, слишком поздно, чтобы повернуть все обратно.

— Ты была права, Эмми, — сказал он, наконец, и его голос звучал низко и спокойно. — Мы втянулись слишком глубоко. Но... я не могу тебе обещать, что это все закончится как-то быстро. Это не простое расследование. Это не просто история твоей семьи. Это... часть чего-то более глубокого. Я не могу отпустить это, и я не могу позволить тебе уйти. Я не хочу терять тебя. И не хочу, чтобы ты сожалела о том, что добралась сюда, до этой точки.

Эмми вздохнула и, поддавшись эмоциям, опустила голову.

— Я не хочу терять тебя тоже, Лукас. Но все это... — ее слова сорвались, как будто какой-то тяжелый груз упал ей на плечи. — Все это не для меня. Я не знаю, смогу ли я с этим справиться. Все так быстро стало частью моей жизни. Ты и я... Это не было частью моего плана. Ты ведь понимаешь, что я не могу оставить все это, так, как будто ничего не было.

Лукас, почувствовав ее напряжение, дотронулся до ее руки, давая понять, что он рядом, и что она может поговорить с ним.

— Я понимаю, — сказал он тихо. — Но ты должна знать одно, Эмми. Я здесь, и ты не одна в этом. Мы нашли слишком многое. И если бы не ты, я не был бы таким, каким я есть. Ты знаешь, что ты значишь для меня.

Она посмотрела на него, и ее взгляд стал мягче, хотя тревога все еще не покидала ее сердца. Все происходящее было слишком много, но теперь, когда они сидели рядом, когда Лукас не отступал и не уходил.

Эмми сидела рядом с Лукасом на крыше, ощущая, как еще свежий воздух проникает под ее пальто, но это уже не было для нее таким важным. Гораздо важнее было то, что она чувствовала рядом с ним — тревогу, но и одновременно уверенность, что они уже не могут вернуться назад. Порой ей казалось, что эта безумная история с поиском древних дневников, которые, как считалось, раскрывают тайны убийств и скрытые богатства, была уже частью их жизни. Но ее разум не мог отпустить мысль о том, что они должны сделать с тем, что нашли. Какая дальнейшая цель их расследования?

Лукас, сидя рядом с ней, задумчиво крутил в руках чашку с чаем, его взгляд был немного уставшим, но по-прежнему сосредоточенным.

— Эмми, я... я долго думал, — начал он, слегка задумавшись. — Во время нашего расследования мне начали приходить странные мысли. Я подумал, что может быть, летописи преступников, о которых все так боятся, на самом деле... не существуют. Или, может, они существуют в каком-то виде, но вряд ли они такие, как их описывают. Я думаю, что те книги, которых все так боятся, — это и есть дневники Анжелы, часть которых уже у нас на руках.

Эмми приподняла брови, ее взгляд стал более сосредоточенным. Это открытие было как-то слишком простым и очевидным, но в то же время, так не похоже на то, что она ожидала услышать.

— Так ты хочешь сказать, что дневники Анжелы — это те самые «‎летописи»? Это они? То, что ты искал изначально? — спросила она, не скрывая удивления.

Лукас кивнул, и его глаза стали более решительными.

— Да. Это имеет смысл. Все указывает на то, что эти дневники, которые мы с тобой нашли, и есть те самые секретные записи, которых боятся все. Возможно, все эти убийства, скрытые следы, секреты... они не в каких-то загадочных книгах, а в ее записках. Но в любом случае, не думаю, что мы можем просто оставить все это для себя.

Эмми смотрела на него, ее пальцы нервно теребили край пледа. Она чувствовала, как в голове начинает складываться ясная картина. И, казалось, что эта картина совпадает у них обоих.