На это есть две причины.

Первая — моё внезапное исчезновение.

Всё случилось слишком спонтанно. Врач неожиданно вышел на связь и сообщил, что скоро улетает в отпуск. Вернётся только через две недели. Мне было проще встретиться с ним во Франции, чем потом добираться до Индии, в которой даже находиться страшно.

Но всё пошло не так. Сначала врач был занят, и пришлось ждать два дня. Потом сломался телефон, и я не мог никому дозвониться.

Хотел успеть вернуться ко дню рождения детей, но снова не повезло. Арендованный самолёт трижды не выпускали на линию, вылет постоянно откладывался.

Когда я наконец оказался в Питере, пробки окончательно добили меня. Я боялся, что не успею вручить Марине подарок. Но успел. И её реакция меня даже порадовала — хотя бы бутылкой не огрела.

Я захожу в ванную, быстро снимаю с себя одежду и встаю под горячие струи воды.

Вторая причина моего беспокойства — предстоящий разговор.

Как объяснить ей правду, если я сам недавно её принял? Мне было проще. Я всегда хотел детей, мечтал о них. И вот они передо мной. А Марина? Как долго она будет отрицать очевидное и не верить мне? Не знаю.

Выходя из душа, я вытираюсь полотенцем и переодеваюсь в чистую одежду. Хорошо, что у меня всегда есть запасные вещи в машине на случай непредвиденных обстоятельств. А в последнее время таких обстоятельств стало слишком много. И всё благодаря Марине. Она словно вихрь, ворвавшийся в мою жизнь и перевернувший её с ног на голову.

И этот вихрь во всю кружит в гостиной.

Торопливо собирает с дивана разбросанные детские игрушки и застилает его свежим пледом.

— Прости, у нас не прибрано, — смущённо произносит. — Но я постелила чистый плед.

— Всё нормально, — отвечаю и падаю на диван, вытирая мокрые волосы полотенцем. — За последние дни я немного привык к этому. Даже ночевал в отеле без привычной для меня тщательной обработки.

Говорю это просто, чтобы поддержать разговор, но Марина удивлённо смотрит на меня и тихо произносит:

— Ого…

Она откладывает вещи в сторону и садится рядом. Её лицо становится серьёзным, брови хмурятся, а руки напряжённо сжимаются на коленях.

— Ладно, я рада за тебя, — говорит она, внимательно глядя мне в глаза. — Но что это за шутки с тестом?

— Это не шутки, — резко отвечаю.

Кто вообще стал бы шутить такими вещами? Только полный идиот.