Я быстро взглянула вверх от экрана. Как только я его увидела, мои глаза застыли.

Так же как и мое сердце.

Так же как и каждый мускул в моем теле.

Паника. Ужас. Боль.

У алтаря, в накрахмаленном костюме и с самодовольной улыбкой, стояла моя личная погибель.

Корнелиус был Коннором.

А Коннор был моим Коннором.

Мой бывший парень.

Мой единственный серьезный роман.

Человек, который разрушил мою жизнь. Человек, из-за которого я начала ходить на терапию.

Монстр, разбивший мое сердце на триллион осколков, большинство из которых были слишком малы, чтобы их можно было склеить.

Человек, из-за которого я поклялась отказаться от любви, детей и всего остального.

Я вбежала в туалет, заперев дверь и, глядя в зеркало, сжала края раковины. У меня пересохло во рту, и все тело покрылось холодным потом.

Корнелиус Фергус Смит III.

Конечно же, у него было имя, как у генерала Конфедеративных Штатов.

Почему я раньше не знала его полного имени? Но ответ был для меня очевиден. В то время он никогда не получал счетов в нашу общую квартиру. Его родители оплачивали все его расходы. Я также никогда не видела его удостоверение личности. Коннор был важной персоной в колледже. У него никогда не проверяли документы, когда мы были в барах и клубах.

— Ты не будешь устраивать сцену, Лайла Шмидт. Нет, посмотри на меня. Ты не будешь. — Я погрозила пальцем себе в зеркале. — Ты выйдешь, сядешь на свою задницу — кстати, она отлично смотрится в этом платье — подождешь, пока церемония закончится, и вернешься к своей повседневной жизни. Он больше не имеет над тобой никакой власти. Теперь он проблема кого-то другого.

Но Келлианн не заслуживала этого. Ей было всего двадцать три года. Не намного больше, чем мне, когда Коннор — который был на год старше меня, сейчас ему тридцать четыре — разрушил мою жизнь.

Может, он изменился.

Но я знала, что это не так. Чтобы измениться, нужно сначала ответить за последствия своих поступков, а он этого никогда не делал. Его семья всегда была рядом, чтобы убирать за ним.

Какие у меня были варианты?

Ну, я могла бы вернуться туда, притвориться, что он совершенно незнакомый человек, который не повлиял на все мои решения и мечты, подыграть ему, пойти домой и забыть об этом.

Второй вариант — выйти, устроить сцену, опозорить всех, в первую очередь себя, и убежать, чтобы заняться своим нервным срывом.

Третий — уйти отсюда и сказать Келлианн, что я заболела, если она спросит, где я была на следующей неделе, когда вернется на работу.

Я знала, что на этот раз не сбегу, поэтому у меня остались два первых варианта.

Игнорировать надвигающуюся беду никогда не было в моем стиле. Я была женщиной, которая посылала всем своим подругам напоминания о маммографии и мазках Папаниколау², которая всегда вызывалась быть водителем. Моя квартира была полностью безопасна для маленьких детей моих друзей. Я выращивала семнадцать разных растений в своей гостиной, чтобы компенсировать свой углеродный след на этой планете.

Я была человеком, которому было не все равно. Независимо от того, было ли это ее дело или нет.

Я знала, что скажу что-то и буду себя за это ненавидеть.

Я знала это еще до того, как вышла из туалета.

Потому что я была Лайла Шмидт, и я всегда выступала против несправедливости.

Особенно когда она улыбалась мне в лицо в костюме за пять тысяч долларов.

3

Лайла

К тому времени, когда я вернулась в зал, церемония уже началась. Келлианн стояла рядом с Коннором, одетая в ангельское белое платье с фатой, с элегантной прической из светлых волос. Увидев ее такой ангельской и добродетельной, я еще больше укрепилась в своем решении высказаться.

Она была именно той, с кем, как я и предполагала, он, в конце концов, останется. Тело модели, характер святой и возраст следующей подружки Леонардо ДиКаприо.

Свадебный регистратор монотонно рассказывал о том, как познакомилась эта пара, когда я вернулась на свое место рядом с Тарой.

Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что она рыдает в смятую салфетку. Я отвернулась от нее и осторожно положила руку ей на плечо. Я никогда не была так эмоциональна на свадьбе. Даже когда Мэдс, моя лучшая подруга с тех пор, как мы обе перестали носить подгузники, вышла замуж за Чейза.

— Эй, воды? — спросила я.

— Нет. — Она громко высморкалась в платок, вызвав встревоженные взгляды окружающих. — Я просто... это так... неожиданно.

— Неожиданно? — Я моргнула.

— Коннор и я встречались два года, прежде чем он познакомился с Келлианн. Я всегда задавалась вопросом, не было ли небольшого пересечения, поскольку... поскольку... — Пфффф. Она снова высморкалась. — Но он сказал, что я все выдумываю. Что мне нужно отпустить прошлое. Ну, а теперь свадебный регистратор сказал, что они познакомились на Коачелле? В апреле мы еще были вместе. Я купила ему тот билет. В итоге я не поехала, потому что умерла моя бабушка.

— Что? — прошептала женщина рядом с ней, резко повернув голову в нашу сторону. — Он был с тобой? Он был со мной до конца марта включительно. Два года.

О боже.

— Как долго Коннор и Келлианн вместе? — спросила я Тару, почувствовав, как холод проникает в мои кости.

— Официально с июня. — Она спрятала лицо в платок, а потом опомнилась. — Мне просто нужно немного времени. Это все. Я люблю их обоих и желаю им всего наилучшего.

Ну, я любила только одного из них, а другому желала генитальных бородавок.

Женщины в моем ряду начали оживленно обсуждать, когда они встречались с Коннором. Похоже, их отношения частично пересекались, что меня не удивило. Коннор определенно был неверным. И не только в любви.

Было совершенно иронично, что я оказалась зажата между бывшими Коннора. Больше всего меня беспокоило: почему их вообще пригласили сюда? Коннор был жестоким, но не глупым. Даже близко.

Ответ я получила от всхлипывающей Тары.

— Я согласилась прийти сюда только потому, что он сказал, что я очень много для него значила. Что он все еще считает меня своей хорошей подругой.

— То же самое, — стонали другие.

Какой манипулятор. Он разбил их сердца, нарушил их доверие, а затем, чтобы избежать последствий, успокоил их, заставив почувствовать, что они все еще часть его жизни.

Он остался прежним Коннором.

Манипулятивным. Жестоким. Хитрым.

Гнев закипел под моей кожей. Я снова устремила взгляд на священника и пару. И когда пожилой священник спросил, есть ли кто-нибудь, кто возражает против этого брака, я вскочила с места.

— Да, на самом деле. — Я подняла руку, как любимица учителя, пытающаяся ответить на сложный вопрос. — Я возражаю против этой свадьбы.

Женщины в моем ряду одновременно ахнули, на их лицах отразился ужас. Он был настолько ощутим, что я могла видеть его краем глаза, даже не обращая на них внимания.

Вся комната смотрела на меня, как будто я заговорила на другом языке. Я заставила себя посмотреть Коннору в глаза, чтобы показать ему, что я не боюсь. Я увидела, как все стало ясно в его голове, и он понял, что девочка, которую он оставил, выросла и стала женщиной с характером, которую уже не так легко запугать и укротить.

Его карие глаза встретились с моими голубыми, и в них было предупреждение. И угроза.

Не переходи мне дорогу, — говорили они. — Ты знаешь, что было в последний раз, когда ты это сделала.

— Келли, детка. — Коннор положил руку на плечо своей будущей жены, не отрывая от меня взгляда. — Где ты...

— Мадам... — Священник прочистил горло. Теперь я была мадам, да? — Не могли бы вы сделать паузу...

— Нет. Вы задали вопрос, и теперь я на него отвечаю. Я возражаю против этой свадьбы на том основании, что жених — абсолютный придурок, а милая Келлианн заслуживает большего. И я объясню, почему. — Я выпрямилась.

По всему залу раздался шум. Два седеющих мужчины с выражением лица, похожим на Грю, встали из первого ряда и направились ко мне. Одного из них я узнала как отца Коннора, а другого, как я предположила, как отца Келлианн.

— Возьми чек, Лайла. Сделай, как я говорю. Начни сначала. Забудь, что это когда-либо происходило. Что эти два мира столкнулись. Что мой сын и ты когда-либо подумывали о том, чтобы быть вместе.

У меня не было много времени.

— Келлиан! — крикнула я, повернувшись к ней. Ее подбородок дрожал, когда она смотрела на меня. Даже сквозь густой слой слез и издалека я могла разглядеть выражение замешательства, недоверия и предательства на ее лице.

— Пожалуйста, не делай этого, — я сжала ладони. — Он ужасный партнер. Я была с ним три года. Он диктовал мне, что я могу носить, есть и смотреть. С кем я могу общаться. Он унижал всех моих друзей. Даже тех, с кем он мне изменял. Он заставлял меня чувствовать себя глупой, неспособной и неуверенной. Всегда говорил мне, что я должна похудеть, сменить прическу, сменить духи. Он спал с несколькими людьми, пока мы были вместе, и одна из них любезно подарила ему ИППП. Он всегда был плох в выборе подарков, но это было уже перебором. — Раскрытие этой информации перед полным залом людей не было тем, что я обязательно добавила бы в свое резюме; но с другой стороны, я не могла не предупредить ее. — И я ненавижу признавать это, но даже это не заставило мою глупую двадцатиоднолетнюю задницу бросить его. Потребовалось гораздо худшее, чтобы я поняла, что он ужасный человек.