И что же дальше? Вряд ли рассвет принесет радостные известия, когда Свен и его воинство мародерствуют в западных графствах. Свен лишился главного трофея, но он найдет возможность отомстить и наполнить свои драккары серебром. Он боялся, что Эксетер — это только начало. Шпионы Свена, вероятно, сообщили ему, что войска короля плохо подготовлены к нападению, что и подтвердится на деле.

Этельстан оперся затылком о стену позади себя и уставился невидящими глазами на едва освещенные огнем очага потолочные балки. Если бы он вчера взял с собой больше людей, смог бы он тогда захватить Свена? Вряд ли. Ему помешал не недостаток людей, а несвоевременность. Он пришел на побережье слишком поздно. Он смог бы пленить Свена только в том случае, если бы это было угодно Богу, но Бог распорядился иначе. Вероятно, церковники правы и народ Англии покаран за свои грехи.

При всем при этом, он полагал, что Свен не обошелся без помощи со стороны англичан. В противном случае, откуда он мог знать, что Эмма покинет город лишь с небольшой охраной? Откуда он мог знать, где ее ждать? Кто-то из окружения Эммы, должно быть, предоставил эти сведения Свену или его агентам, и, если он это сделал единожды, он это может сделать еще раз.

Эмма зашевелилась на кровати, и он перевел взгляд на нее, отчасти надеясь, что он ее не побеспокоил, и в то же время желая, чтобы она проснулась и он смог бы поделиться с ней своими размышлениями. Вчера вечером они поговорили совсем недолго. Он увез ее сюда, настолько далеко и от побережья, и от Эксетера, насколько было возможно в течение двух-трех часов. Она расспрашивала его о своих придворных, и он мог ее уверить лишь в том, что Уаймарк в безопасности в его замке и что Маргот, скорее всего, укрылась в монастыре Марии Магдалины. Больше он ей ничего определенного сказать не мог, поскольку не знал наверняка, какая участь постигла Эксетер, хотя и опасался, что наихудшая. После этого она молчала до конца их поездки, ни разу не пожаловавшись на то, что он гнал их лошадей так быстро, как только мог, чтобы добраться до этого пристанища.

Однако, когда она оказалась здесь, источник ее внутренних сил, который помог ей выдержать все бесконечные испытания того дня, в конце концов иссяк. Она безутешно рыдала, обвиняя во всем себя: в смерти телохранителей, пытавшихся ее защитить, а также мужчин, женщин и детей, которые, несомненно, погибли в Эксетере; винила себя за то, что так легкомысленно покинула крепость с малочисленной охраной.

Этельстану хотелось утешить ее, он пытался обнять ее, но она вырвалась, как дикая кошка. Ему не оставалось ничего другого, как отойти в сторону, стать безмолвным свидетелем ее самобичевания и отчаяния и дожидаться, когда буря утихнет. Наконец, ее ярость иссякла, и она, поддавшись усталости, погрузилась в глубокий сон.