Эмма ощутила, как непрошенные слезы наполняют ее глаза, но ей уже было все равно. Сейчас в ней говорила не королева, а женщина.
— Вы думаете, я не просыпаюсь по ночам, изнемогая от желания того, что мне никогда не будет позволено? Каждый новый день я начинаю, проклиная судьбу за то, что связала меня с отцом, но не с сыном!
Наконец она сказала это вслух, произнесла то, чего нельзя было произносить. Но она не жалела о сказанном, чего бы это ей ни стоило. На лице Этельстана отразилась неуверенность, как будто он ожидал, что сейчас она откажется от своих слов. Но Эмма лишь глядела на него полными слез глазами, и он неистово привлек ее к себе. Она упала в его объятия, как обученный сокол бросается на приманку, не думая ни о прошлом, ни о будущем, забыв, что праведно, а что грешно. Она отдала себя так полно, как никогда раньше, — инстинкту, властному позыву страсти и наслаждению.
Глава 29
Глава 29
Эльгива откинула голову назад, и ее темные волосы расстилались позади нее. Обнаженная, она стояла по шею в прохладной воде озера, и было так приятно смыть с себя дорожную пыль после знойного дня. Чудесно было уже хотя бы то, что она осталась жива.
Она бросила взгляд на своего брата, который сидел у воды, привалившись спиной к валуну. Вульф глядел на деревья, не обращая на нее внимания. Настроение его было скверным. Он возражал против того, чтобы она искупалась, но Эльгива настояла на своем, и в отместку он казнил ее своим угрюмым молчанием. Теперь, когда Гроя погибла, он был вынужден сопровождать сестру, и это ему не нравилось. Правда, ей это нравилось не более, чем ему, и она также была в дурном настроении.
В конце концов, она тосковала. Гроя была ее нянькой, ее наперсницей, ее добровольной рабыней, и теперь ее нет. Безусловно, в этом не было ее вины. Она не спасла бы Грою, даже если бы попыталась. Она только подвергла бы опасности себя, чего Гроя не одобрила бы. Разве она не обещала собственноручно убить Эльгиву прежде, чем к ней прикоснется викинг? Гроя приказала бы ей убегать.
Однако теперь она скучала по несчастной. Как мог Вульф быть таким черствым, когда она раздавлена горем?
Они провели в седле почти всю ночь, пока Вульф не решил наконец, исходя из одному ему известных соображений, что теперь они вне опасности и могут стать лагерем. Его подручные сторожили лошадей, а он сторожил ее.
— Почему ты не идешь купаться? — крикнула она ему, надеясь развеять его мрачное настроение. — Здесь глубоко. Ты, должно быть, так же пропотел и запылился, как и я, и мы уж наверняка далеко отъехали от Эксетера, чтобы бояться викингов. Скорее всего, мы уже в другом графстве. Даже если викинги пошли на север этой же дорогой, они движутся не так быстро, как мы.