С чувством удовлетворения еду домой. Поднимаясь, слышу знакомые голоса.

Под дверями дежурит вражеский отряд.

Костя с заклеенным лицом, его мать, моя мать.

Пиздец котенку...

И не сбежишь, паспорт то там.

- Сейчас слесарь приедет, вскроет.

Да... я поменяла замки.

- Не надо ничего вскрывать, - выхожу на площадку.

Замолкают, глядя на меня с осуждением.

- Ну что ж ты делаешь, Белла? - первой нападает мама. - Разве это по-людски?

Прикусив губу, подхожу к дверям. Достаю ключи.

И сердце мое бьётся еще истошнее и истеричнее, чем при встрече с маньяком. Этих маньяков не посадить, увы. И управы на них никакой.

Поворачиваю ключ. Делаю шаг внутрь.

- Ну стыдно же. Что люди скажут? Надо как-то по-семейному это всё. Костя готов простить тебя.

Часы Марка - тяжелые. И даже немного трут на моем тонком запястье, когда болтаются. Но функцию свою выполняют хорошо.

- Мне не стыдно, - подрагивающим голосом выдаю я. - Встретимся в суде.

Захлопываю перед носом у матери дверь. Демонстративно громко запираю засов.

И выключаю сразу телефон, так как сейчас начнут названивать.

Очень много моральных сил требуется, чтобы не открыть дверь на их стук и звонки. Это практически паническая атака. Потому что я же "должна" открыть! Обязана! Нельзя не открыть.

Комплекс хорошей девочки требует подчиняться привычным правилам игры.

Но Наталья считает, что можно. И вообще, "пошли они нахер".

И я просто нервно сижу и слушаю, как они там что-то через дверь кричат мне и стучат. Держу ладонью сердце.

Паспорт! Паспорт...

Проверяю в кармане черной куртки. Его нет. Но он был там!

На всякий случай, еще раз просматриваю все.

Нет паспорта.

Боже, нет. Как же так?! Где я могла его выронить?

Напряжённо соображаю, переставая слышать вражеский отряд.

Точно. В подвале у Чудовища. Там я зацепилась карманом, когла спускалась и... Да.

Надо ехать искать...

Глава 36 - Всех - вазой

Глава 36 - Всех - вазой

Я настраиваюсь пережить еще одну встречу с вражеским отрядом.

А пока - собираюсь.

Прихватываю с собой на всякий случай все важные вещи, термос с чаем и пару бутербродов, и хороший "быстрый" клей из кладовки, огромный тюбик, чтобы потом залепить ту самую решетку в подвал намертво.

Господи... пусть уходят. Я не готова.

Советуюсь с Натальей.

Наталья уверена, что готовиться вообще не к чему. Надо просто идти по своим делам.

Мы жили с ней разные жизни. Она не все мои проблемы считает проблемами.

Обуваюсь.

- Белла... - стучит мама. - Белла! Ну матери-то открой. Тронулась ты совсем что ли? Так мы сейчас бригаду вызовем быстро. Открывай, паразитка такая!

Последнюю фразу тем самым тоном, от которого сжимается низ живота по старой детской памяти. Когда ты знаешь, что если она до тебя доберётся, то тебе конец. Но деваться все равно некуда. И ты с ужасом этого конца ждёшь.

Тебе больше не десять, Белка.

Но внутри все колотится невнятными страхами. "Отпизди их всех вазой!" - буянит Наталья.

Ну, трусливый зверёк, давай ищи свои стальные яйца. Которые у тебя периодически случаются на пике паники.

Раз... два... три... - как перед прыжком в ледяную воду, настраиваюсь я.

Надеваю капюшон, возвращаю на лицо медицинскую маску. Мне почему-то страшно им показывать мое новое лицо. Словно они могут мне как-то навредить.

Открываю запор и дверь.

Вот они трое - это как трехглавый нарциссичный дракон моей прошлой жизни. Который хочет меня сожрать по старой привычке. Но я уже слишком глубоко залезла в их три черепушки...

Смотрю им по очереди в глаза, врезаясь опять в их недоумение.

В умных книгах пишут, что надо быть несъедобной, им должно быть невкусно. У меня есть несколько заготовок с разбора. Они не мои. Но отозвались. Я слегка модифицировала и заучила, как защитное заклинание.

Внутренне перекрестившись, открываю рот:

- Ты трусливая никчемная мать, предательница, готовая бросить своего ребёнка собакам, лишь бы они не погрызли тебя саму! - голос срывается.

Тишина становится еще гуще.

- Ты, - перевожу взгляд на Костю, - неуверенное в себе ничтожество. Тот случай, когда "он относил себя к мужчинам, но они приносили его обратно". Ни одного мужского поступка за всю нашу жизнь. Маменькин высер, до сих пор обижающий девочек. Потому что врага серьёзнее не потянешь. Презираю.

Перевожу взгляд на свекровь:

- А ты вообще мне никто. У тебя нет права на мнение. Воспитывай своего недоросля. Вон из моей жизни.

Потряхивает.

Рвано выдыхаю.

Я все-все дословно знаю, что они мне хотят сказать. Я уже все эти внутренние диалоги пережила.

- Нет, о сказанном не пожалею. Нет, не стыдно. Нет, я ни в чем "не виновата сама". Нет, общаться дальше не буду. Нет, за помощью, в случае чего, не прибегу. Нет, заявление не заберу. Нет, я в вас больше не нуждаюсь. Есть еще вопросы?

Судя по выражению лиц, вопросов много. Но они все риторические.

- Ну и славно.

Спускаюсь вниз.

Состояние мое плачевно. Сидя за рулём, трясусь и рыдаю как ребенок, вдруг осознав, как я жила во всем этом, делая вид, что это все приемлемо и нормально. От обиды! Что им все это было нормально и допустимо.

Что все это время я была одна на самом деле. И все это иллюзия - муж, мама, семья. Они так назывались. Но ими не являлись.

Страшно остаться одной. Но еще страшнее, когда вот так...

И чтобы успокоиться, я долго-долго сижу за рулём, в тёплой машине Марка. Это я вам скажу, гораздо травматичнее, чем какой-то там маньяк.

Мне кажется, присядь сейчас Оскар рядом, в машину, я бы сама в этой истерике удушила его.

Шмыгаю заложенным от слез носом.

Так! Ну всё. Как-то вот оно случилось. Теперь тебе, Белка, по-любому надо учиться жить заново. И быть самостоятельной. Пофиг! Пляшем дальше!

Саундтрек: Мураками - Нулевой километр

Врубаю на всю катушку наугад музыку в машине. И давлю на газ.

- ..."Это мой нулевой километр-р-р!... Мы построим китайскую стену!.. Камень за камнем... камень за камнем!" - ору под музыку.

На светофоре какая-то пожилая тетка в соседней тачке смотрит на меня с осуждением.

Показываю ей смачный фак.

- "Мы построим Китайскую стену здесь! Камень за камнем, камень за камнем!"

И вдруг понимаю, что мне нравится, вообще-то, водить. Это больше не дикий стресс. И что у меня, вообще-то, неплохо получается. И шипы такие, что она слушается как зайка! А еще - если я коцну слегка тачку, то мне ничего не будет. Марк не разозлится, да и машина застрахована. Да и вообще, она теперь моя. Человек от него приезжал и мы переоформили все за пару часов.

Приезжаю к замку уже по темноте. Фары ловят что-то бликующее впереди.

Так... - гашу все огни, выключаю музыку.

Это что еще за тачки?

Медленно крадусь по тёмной колее поближе. Поворачиваю в соседские ворота, которые оставила открытыми, когда уезжала. Потому что снег не позволил закрыть их.

Паркую машину подальше, чтобы было не видно.

Захожу в недостроенный дом, из темноты выглядываю в окно на участок Чудовища.

В темноте меня не видно. Я в чёрном.

Горит большой фонарь, я узнаю Оскара. С ним два каких-то подозрительных лба, в чёрных пуховиках и балаклавах.

И две канистры.

Он машет руками, объясняя, какие части надо облить бензином, чтобы дом быстрее вспыхнул.

Ну, в смысле?!

Пироман чертов!

Это уже ОПГ, от семи лет, на секундочку!

А сейчас еще сгорит мой паспорт, и я не пришлю его скрины вовремя. И история с посещением Марка затянется.

От чувства острой несправедливости по отношению к Марку, я чувствую себя фурией. Главное, Марк сидит, а эту тварь ни за что не могут привлечь?!

Что делать?!

Прячась за стену, быстро пишу смс Гордеевой.

А толку?

Они успеют все поджечь и уехать!

- Дверь откопайте от снега сначала... - распоряжается он.

Выключив все звуки на телефоне, делаю несколько фото без вспышки. Но света фонарей мало, и фото невнятные. Лица Оскара нормально не видно.