Стоит ли говорить, что завтрак в этот день у нас случился гораздо позже? Значительно позже! Но мы никуда не торопились. Нам казалось, что у нас не только весь день впереди, но и вся жизнь.

На завтрак я сделала горячие бутерброды с сыром и ветчиной, яичницу с помидорами и приготовила кофе со взбитыми сливками. Ничего особенного, простая еда на скорую руку, но Кириллу всё очень понравилось.

Я позвонила папе, поговорила с ним и с сыночком. Голос Андрюши был бодрым и веселым, он сообщил, что собирается пойти с дедушкой в парк, и я порадовалась, что деду и внуку так хорошо вместе.

Мы с Кириллом решили погулять немного по городу, побродить по улицам — я предложила показать ему места моего детства. А потом договорились поехать к моим родителям и забрать Андрюшу. Это, конечно, сложный момент, но я не хотела больше откладывать. Если уж мы решили жить вместе, Кирилл и Андрюша должны привыкать друг к другу. Тем более, за сыном грозился заехать Егор, я не могла этого допустить.

Мелькнула мысль: «Что-то Егор не звонит, не шлет сообщения. Телефон-то я включила! Было бы логично получить сейчас его послание, пересыпанное матом, в котором он называет меня вовсе не кошкой, а другими «животными» именами. Странно, что он не пишет. Даже как-то опасно! Что он задумал? Может быть, едет за ребенком? А если он уже в городе?»

Я постаралась отогнать опасения. Что бы ни было, а Андрюша сейчас с моим папой. Он не даст внука в обиду и сможет, в случае чего, решить любой вопрос. Я в этом уже убедилась.

Это был прекрасный осенний день. Выглянуло солнце, рассеяло тучи, и прогулка по узким улочкам, где выстроились старинные голубые особняки, была замечательной. Мы решили не ехать на машине — пошли пешком, и останавливались возле самых красивых домов и памятников, любовались необычной лепниной и скульптурами. Прогулялись по набережной, смотрели на блестящую серебряную воду и сделали несколько селфи на фоне реки. Кирилл фотографировал меня с кленовыми листьями, а я безмятежно улыбалась, чувствуя, как меня переполняет детская радость.

Как же мне было легко с Кириллом, как хорошо! Став женой Егора очень рано, в семнадцать лет, я и представить не могла, что между мужчиной и женщиной могут быть такие простые, радостные отношения. Мне казалось, что девушка всегда должна стараться понравиться, должна угадывать мужские желания, чтобы не вызвать разочарования, раздражения и недовольства, а то и бурного гнева.

Нет! Можно просто любить и быть любимой, не теряя самоуважения. Можно понимать друг друга с полуслова, в голос смеяться над шутками, обниматься, точно подростки, на берегу широкой красивой реки, ловить падающие осенние листья и, взявшись за руки, шагать по красивым золотым улицам.

Беспокоила меня только мысль о возможном приезде Егора. Я помнила об этом постоянно, тень тревоги падала на бескрайнее счастье. В течение дня я пару раз звонила отцу — узнавала, не приезжал ли Егор.

Наконец папа рассердился:

— Дочь, какая была моя команда? Набираться сил и ни о чем плохом не думать! Твой сын в надежных руках. Ты веришь, что мои руки надежные? Ну так вот! А если вдруг будут новости, я сам тебе сообщу. Не переживай ни о чем, поняла? Отдыхай.

Я пробормотала: «Спасибо».

Мы с Кириллом обедали на набережной в маленьком ресторанчике «Речной прибой» — в местечке с голубыми и зелеными деревянными стенами, украшенными рыболовными сетями с фонариками и рыбками из разноцветной фольги. Выглядело это то ли по-детски, то ли по-новогоднему, и я подумала, что это неслучайно. Я будто вернулась в детство и для меня наступил собственный Новый год. Новая жизнь. Новая реальность.

И все было хорошо, пока прежняя реальность ураганом не ворвалась в мое прекрасное пространство.

Позвонила свекровь.

Я не хотела брать трубку, но она звонила всё настойчивее и почему-то ничего не писала — ни одного сообщения в мессенджере я не увидела. Мне подумалось, что сейчас Елена Ивановна начнет названивать моим родителям и, в первую очередь, маме, а та обязательно свяжется со мной. И начнется новый скандал.

Нет, не нужно мне этого. Лучше уж отвечу свекрови и расставлю все точки.

— Я вас слушаю, Елена Ивановна! — неохотно проговорила я, с тоской поглядывая на развешанных по стенам золотых и серебряных рыбок из фольги. Как хочется думать только о хорошем и красивом, а не о проблемах и неприятных людях! — У вас какой-то срочный разговор?

— Дозвонилась! Наконец-то дозвонилась! — воскликнула свекровь, и я услышала, что ее голос срывается от волнения. — Арина! Где ты? Егор попал в беду!

Глава 38. Страх

Глава 38. Страх

— Что случилось? — пробормотала я, чувствуя, как пол закачался под ногами.

Я и сама не смогла бы объяснить, отчего так встревожилась. То, что я не любила Егора, для меня было уже очевидно. Я не хотела с ним жить и думала лишь о том, как бы поскорее избавиться от этого действительно «бракованного брака». Но пока он оставался моим мужем и всегда будет отцом моего ребенка.

Я не желала ему зла. Я просто хотела, чтобы он прекратил трепать мне нервы и отстал от меня.

К тому же… Когда я услышала голос свекрови, мне стало жалко, что такой прекрасный осенний день, один из лучших дней моей жизни, омрачен какой-то нехорошей новостью.

Но я не ожидала, что случилось что-то совсем плохое. Елена Ивановна склонна к преувеличениям и истерикам. Может быть, беда в ее понимании — это то, что у Егора финансовые проблемы. Или он сел пьяным за руль и у него конфисковали машину. Или…

— Что случилось? — громче повторила я, дождавшись момента, когда Елена Ивановна перестала рыдать в трубку. Но она по-прежнему задыхалась и горько всхлипывала.

— Егор попал в аварию! — выдохнула, наконец, свекровь. — Он в реанимации! Машина разбита, но он жив. В тяжелом состоянии! Арина, всё это невозможно, это ужасно… Такая беда!

Елена Ивановна вновь принялась плакать.

— Как? Как это произошло? Где? — я машинально отодвинула чашку на край стола, и она едва не соскользнула со скатерти.

— Я не знаю, ничего не знаю, не спрашивай… Это случилось где-то на выезде из Москвы. Ах, мне так страшно! И одиноко! Арина, приезжай! Я скину тебе адрес больницы. Чтобы там между вами ни было... и между нами тоже... но ты — его жена. Ты должна быть с ним! Ты ведь приедешь? Приедешь же?!

— Да… — тихо проговорила я. — Держитесь, Елена Ивановна.

Запикали короткие гудки — свекровь положила трубку. Я растерянно посмотрела на замершего Кирилла.

— Егор после аварии попал в реанимацию, — коротко объяснила я.

— Да, я понял. Это ведь не уловка твоей свекрови?

— Нет. Точно нет. Она, конечно, не всегда адекватная. Но все-таки не актриса. Кирилл… Мне нужно поехать в Москву.

— Хорошо, — помедлив, отозвался Кирилл. — Нужно так нужно. Я отвезу тебя.

— Спасибо.

Рыбки из фольги потускнели — солнце спряталось за тяжелые облака. Внезапно пошел дождь, и официантка торопливо закрыла окна. Река за стеклом стала мутной, темно-серой.

Я встала из-за стола, поднялся и Кирилл. Его лицо было сосредоточенным и серьезным, когда он расплачивался за обед.

— Кирилл, я не знаю, правильно ли я делаю, — негромко сказала я. — Но ведь я пока еще его супруга. И сказать свекрови в такой момент: «Нет, я уже с другим мужчиной, поэтому я не приеду» я просто не могу. Это как-то не по-человечески, и…

— Пожалуйста, не объясняй и не оправдывайся, — мягко оборвал меня Кирилл. — Мы вместе поедем в Москву и будем действовать по обстоятельствам, — он задвинул стул и посмотрел мне в глаза. — А то, что тебе жалко Егора, — это нормально. Ты прожила с ним десять лет. Родила сына. Я понимаю.

— Мне и правда жалко… — пробормотала я. — Но я буду надеяться на лучшее.

— И это правильно, — согласился Кирилл.

Мы вызвали такси: до съемной квартиры идти было недалеко, но не хотелось терять время. Я позвонила и всё объяснила папе, попросив его еще немного приглядеть за Андрюшей.

Вскоре мы уже ехали в Москву. Кирилл уверенно вел машину, но, оглянувшись на меня, не выдержал:

— Не стоит так переживать, Ариша. Ведь он жив. Я думаю, с ним все будет хорошо.

— Я тоже так думаю.

— Но я вижу, как тебя трясет.

— Да. Это трудно сказать словами…

— Тогда, может, не стоит говорить? — осторожно предложил Кирилл.

— Нет, я скажу, — выдохнула я и обхватила себя за плечи. — Во мне всё переворачивается. Я не люблю Егора, это правда. Но меня ужасно колотит от мысли, что он может умереть. Потому что мне кажется… Я в этом виновата.

— В чем? — вскинул брови Кирилл.

— В том, что случилось. Авария была на выезде из города. Он поехал за сыном и, наверное, за мной. Если бы я осталась в Москве, ничего бы не произошло. Егор был бы жив и здоров.

— Ты сейчас серьезно? — качнул головой Кирилл. — А если бы Карл Бенц не изобрел автомобиль, Егор сел бы на велосипед и не попал бы в катастрофу! Значит, во всем виноват изобретатель автомобиля. А если вдруг Егор выпил, то во всем виноват Менделеев, который придумал формулу водки… Ариша, не надо, не навешивай на себя чувство вины. Ты ни в чем не виновата. Это просто несчастный случай. Ты ни при чем.

— Я понимаю. Но так плохо на душе... так плохо!

— Конечно, что уж тут хорошего, — вздохнул Кирилл.

Мы приехали быстро, Кирилл проводил меня до приемного покоя и сказал, что подождет в машине или заглянет в ближайшее кафе.