— Фак! — выдохнул он, вытирая запястьем мокрый лоб.

Реальность медленно начала оседать на меня, и я неуклюже сползла с парня, выпуская его из себя. Пересев обратно на пассажирское сиденье, я отвернулась к запотевшему окну.

Только слезла с него, а мне уже стыдно и совестно за свою слабость. Тряпка, а не девушка. Озабоченная шлюха, которая трахнулась с парнем, который вытер об меня ноги!

Чёрт!

Дима открыл окна, чтобы проветрить салон, и стало немного легче дышать. Вот бы исчезнуть сейчас отсюда и сразу телепортироваться в свою комнату, но придётся терпеть общество Димы до самого дома.

Пока мы ехали, Дима улыбался сам себе, а мне хотелось его стукнуть, чтобы стереть эту самодовольную ухмылку с его красивой рожи. Рад-радёшенек, что снова меня поимел? Ещё бы, он так старался, так бегал за мной, даже о любви мне наплёл с три короба.

Не верю ни единому слову!

Когда мы заехали во двор нашего дома, свет в окнах не горел. Хорошо, что родители уже давно спят. Вопросики, почему Дима приехал в одних трусах из клуба, были вообще сейчас ни к чему.

— Вась, мы так и не поговорили, — опомнился Дима, когда мы шли к дому.

Он прав. Надо было сейчас, вместе с ним сделать тест, чтобы мне одной не было так страшно. В конце концов, он отец моего ребёнка, пусть очкует вместе со мной.

Вдруг на меня накатила такая волна паники, что меня затрясло, как в лихорадке, а быть может, просто холодно, а я вспотела?

— Дим, не уезжай! — в отчаяние вцепилась я в его голые плечи. — Пожалуйста, просто останься… — я хотела сказать «со мной», но вместо этого произнесла: — Дома.

— Васён, но я не могу остаться. Я контракт уже подписал. Это же такие деньги…

— Деньги? Тебя только деньги волнуют? А как же я? Ты сказал, что любишь меня!

Сглатывая подступившие слёзы, я ждала ответ, заранее зная, что он мне не понравится. В свете уличного фонаря мне было хорошо видно лицо Димы, и на нём отразилось только сожаление, больше ничего.

— Давай лучше ты ко мне приедешь? — быстро нашёлся он. — Я мужчина, я должен хорошо зарабатывать!

А как же мой контракт? Почему я должна бросать свою мечту, только потому, что у него член, а у меня вагина? Я же тоже долго мечтала о карьере танцовщицы, и приложила огромные усилия, чтобы заполучить это место в «Грации»?

— Да пошёл ты! — бросила я ему в лицо и быстро зашагала к дому. — Продался американцам за их зелень! Почему нельзя было за Россию играть? Фу, предатель!

— Вася! — побежал за мной Дима, пытаясь остановить. — При чём тут это?

— Да при всём. Вали в свою Америку!

Во мне всколыхнулось столько обиды, что я уже не соображала, что несу.

— Вася, я не хочу с тобой разлучаться.

— Тогда оставайся. В чём проблема?

— Проблема в том, что ты думаешь только о себе, а я о нас обоих!

— Да? И в каком месте ты думаешь о нас? Нет никаких нас! Приятно было потрахаться!

С этими словами я забежала в дом, а потом и в свою комнату. Если бы Дима думал о нас, но не вёл бы себя, как дебил. Всё! Знать его не желаю!

На меня навалилась такая усталость, что я, едва скинув туфли, упала на кровать. Хотела поплакать ещё на сон грядущий, да сил не было. Даже раздеваться и умываться было лень.

Обняв подушку, я моментально отрубилась.

39. Василина

39. Василина

— Ва-а-ася! Васили-и-ина! Вставай! — трясла меня мама за плечо. — Уже обед!

— Да, мам. Сейчас встану! — простонала я, пытаясь натянуть на себя одеяло, которое никак не могла нащупать рукой. — Как обед? — подскочила я, моментально проснувшись. Я была в том же, в чём вчера из клуба вернулась. Господи, сколько времени? — А Дима?..

— Улетел. Мы с Петей его уже проводили.

Сердце ухнуло вниз, моментально бросило в пот. Боже, как я могла всё проспать?

— Как улетел? А я? Мама, почему вы меня не разбудили?

Чувство потери накрыло меня с головой, так что дышать стало нечем. Снова затошнило, и я часто-часто задышала, пытаясь сглотнуть неприятный ком, вставший в горле.

— Димочка сказал, что ты вчера перебрала в клубе, и попросил тебя не тревожить. Вась, ну сколько можно? Ты уже взрослая девочка, а ведёшь себя, как малолетка какая-то!

Мама запнулась об мои туфли, которые я побросала вчера посреди комнаты и осуждающе покачала головой, подбирая их с пола.

— Вась, ну в самом деле! Бери пример с брата. Он ненамного тебя старше, но серьёзно озабочен своим будущим. Дима даже с девушкой расстался ради карьеры, потому что не хочет ей голову попусту морочить, а тебя только клубы и танцы интересуют!

Девушку бросил? Он МЕНЯ бросил ради карьеры! Тоже мне, пример для подражания! Знала бы мама его секретики, так бы не говорила.

— Хорошо, мамуль, клянусь, в ближайшее время никаких клубов и алкоголя! Обещаю взяться за ум. Зуб даю! — сказала я для убедительности, чтобы только мама от меня поскорее отцепилась.

— Хорошо бы, если бы это было правдой, — вздохнула мама. — У меня скоро ещё ребёнок родится. Тяжеловато нянчиться сразу с двумя маленькими детишками.

Как только мама ушла, я побежала на кухню. Там у нас хранился контейнер с медикаментами. Тестов на беременность было завались. Это от мамы по наследству досталось. Ей они пока ни к чему, а мне жизненно необходимы.

Не терпелось поскорее выяснить, что там с моей беременностью, только вот запах оладушков, горкой сложенных на тарелке, увёл мои намерения совершенно в другую сторону. Они как будто нашёптывали мне, что все дела подождут, что можно немного задержаться, пока они ещё тёпленькие и ароматные. Я вспомнила, что в последний раз ела почти сутки назад, и, спрятав упаковки с тестами за микроволновку, набросилась на еду.

Ела стоя, засовывая в рот сразу по оладушку. Желудок радостно заурчал, принимая в себя почти целые, непрожёванные толком куски выпечки, и попросил добавить апельсинового сока. В холодильнике он был, поэтому я радостно вытащила пачку, прихватив ещё и банку сгущёнки.

Вот это пир! Почему мама каждый день не печёт оладьи? Это же такая вкуснятина!

Налопавшись до отвала, я облизнула сладкие от сгущёнки губы и пальцы, громко отрыгнула апельсиновым соком, которого выдула почти литр, и тяжело отдышалась, чувствуя, что сейчас лопну. Теперь можно идти делать тест со спокойной душой.

Захватив из шкафа какую-то банку из-под йогурта, я сгребла тесты на беременность и пошла к себе. Заперлась в ванной и разложила упаковки по ковру. Они были все разные, все пять штук. С какого начать?

Все распечатаю для точного результата.

Пописав в баночку, я макнула все пять тестов в жидкость, и, усевшись на пол, принялась ждать.

По мере того, как проявлялись плюсики и полоски на тестах, мне становилось всё хуже и хуже.

Они все были положительными! Все!

Я почувствовала себя обманутой. Дима улетел, а я сижу тут, как дура со своими тестами и со своим ребёнком.

Ну, как же так? Почему я вчера не занялась этим вопросом? Мне бы не пришлось одной на это смотреть…

Я закрыла лицо руками и горько разрыдалась. Прощай «Грация», прощай моя карьера, прощай Дима со своей любовью!

Здравствуй токсикоз, толстая жопа и одиночество!

Теперь если и придётся танцевать, то разве что с погремушками вокруг детской кроватки, а путешествовать с коляской по двору или до магазина за памперсами.

Что я маме скажу? Только что она отчитала меня за несерьёзность, а теперь выяснилось, что я ещё и в подоле принесла?

От подруг я скрыла свою интрижку со сводным братом, поэтому делиться теперь своим «счастьем» было неловко.

Я осталась одна наедине со своей проблемой. Можно было позвонить Диме и «обрадовать» его, но мне гордость не позволяла. Да и зачем ему знать? Он только уехал, ему нужно время, чтобы адаптироваться в другой стране, в другой команде, а тут я со своим киндер-сюрпризом. Себе жизнь испортила, зачем ещё и ему проблем подкидывать в самый неудобный момент? Для него переезд в Америку был наиважнейшим шагом в жизни, пусть лучше спокойно играет в свой хоккей.

Справлюсь без него. Мама меня как-то вырастила в одиночку, и ничего, нормально получилось. Крыша над головой у меня есть, мама рядом. Рано или поздно я ей всё расскажу, как случай представится. Мама меня любит. Не выгонит же она меня из дома с животом? Там внук её и дяди Петин. Наругает, конечно, но на её помощь можно рассчитывать смело.

Я сама себя загнала в угол своим необдуманным поведением, самой и нужно разгребать. Мама права, пора взрослеть. Наревевшись вдоволь, я успокоилась и взяла себя в руки, смирившись с тем, что скоро стану матерью. Матерью-одиночкой.

Никаких Дим! Обойдётся! Пусть сделает себе других американских бейбиков. А у мой сын будет только моим!

Во мне было столько решимости, что я была уверена, что непременно рожу сына. Я даже имя ему придумала — Богдан!

Богдан Дмитриевич — хорошо же звучит? Нет, будет Андреевич, как я.

С этими мыслями я спустилась к ужину. Мой сынуля был ещё головастиком, но уже сейчас стоило бы позаботиться о том, чем я буду его кормить.

А танцы…

Не судьба, значит. Не надо было голову терять, трахаясь со сводным братом. Ребёнок — это, конечно, капец, но он будет всё же от любимого человека, и наверняка такой же красивый, как его отец.

— Мам, я тут подумала… — набралась я смелости за ужином. — Ты права, мне пора становиться самостоятельной, поэтому я решила всё же выбрать карьеру юриста…

За столом возникло неловкое молчание, мама с отчимом уставились на меня, как на дурочку. Ещё бы, только вчера я отстаивала свой кастинг, открещиваясь от юриспруденции, а потом, выиграв его, передумала в прямо противоположную сторону. Детский сад, как он есть.