Это был наш юрист Завьялов. У него жена и две взрослых дочери, почти, как Лена. Как ему только не стыдно? Впрочем, какое моё дело? Не мне их осуждать. Я вообще от сводного брата беременна.

Надеюсь, Лена теперь захлопнет варежку и перестанет орать на каждом углу, что она всего сама добилась, а все отстальные в нашей фирме чьи-то дочки или любовницы? Даже смешно стало. Я уже не жалела, что пришла сегодня в это кафе. Пусть Лена и подслушала мой секрет, у неё тоже не всё так чисто и просто в жизни. Пусть только попробует кому-то проболтаться о моём разговоре с подругами, я в долгу не останусь!

Обрадовавшись, что Лена не спит с моим отчимом, я с облегчением вздохнула. Так стыдно стало за то, что я плохо думала о дяде Пете, капец просто. Поняв, что он любит мою маму по-настоящему, я почувствовала, что люблю его больше прежнего.

Какая я глупая, боже!

Вячеслав Григорьевич что-то сказал Лене, а потом сел в свою машину, будто бы собирался уезжать.

— Славочка! Слава! — в отчаяние бросилась девушка следом за ним, но он на неё даже не взглянул.

Завёл мотор и сорвался с места, как преступник с места преступления. Лена осталась стоять посреди улицы одна. Я не видела её лица, но судя по тому, как сотрясались её плечи, Лена плакала.

Хоть и тварь она, конечно, жалко её стало чисто по-человечески. Чем её Завьялов так обидел, что она рыдает? Мне захотелось выяснить в чём дело, утешить её как-то.

— Лена, что случилось? — я подошла к девушке и попыталась обнять её за плечи.

— Да что тебе надо? — всхлипнула Лена. — Всё из-за тебя, сука! — злобно крикнула она на меня. — Всё из-за тебя! — повторила чуть тише и пошла в сторону остановки.

Я проводила её взглядом в полной растерянности, расстроившись снова. Вспомнив, что меня ждёт Настя, я поспешила обратно в кафе.

— Вася, что происходит? — обеспокоенно спросила Настя, когда я села за наш столик.

— Дурдом какой-то, — покачала я головой всё ещё под впечатлением от сцены, свидетельницей которой я невольно стала только что.

— Это кто такая вообще?

— Лена коллега моя. Давай поедим скорее. Я с голода умираю!

Наевшись до отвала, мы с Настей ещё долго разговаривали, только уже тихонько, чтобы больше никто уши не грел. То, что случилось между мной и Димой, можно было описать тремя предложениями, но во мне все эмоции всколыхнулись, и я будто бы заново пережила каждый момент, что мы были вместе.

— А потом он уехал. Понимаешь, Настя? Просто уехал! — сокрушалась я, вспомнив, что я испытала в тот момент, когда поняла, что Димы тю-тю.

— Слушай, ты такая интересная, Вася… — возмутилась подруга. — А что он, по-твоему, должен был сделать? Остаться и возле тебя сидеть? Он на работу уехал, а не на моря с другой тёлкой!

— Он мне даже не позвонил ни разу за три месяца…

— Так ты же его сама послала? Разве нет? Сразу видно, что у тебя совсем опыта с парнями нет. Они, знаешь ли, тоже обидчивые бывают.

— Он первый накосячил!

— Детский сад, Вася! Первый, вторая… У вас ребёнок будет. Ты это понимаешь?

— Да но…

— Дима — отец. Он должен знать об этом. Имеет право! Или ты ждёшь, пока он себе девушку найдёт и ей тоже сделает ребёночка? Я смотрю, голы он забивает, будь здоров! С первого раза влупил!

— А если он меня тоже пошлёт? — озвучила я самый свой самый большой страх.

Да, я уже настроилась быть матерью-одиночкой, но всё равно для меня будет ударом, если любимый мужчина знать не захочет ни меня, ни нашего ребёнка. Ещё одна боль? Мне нельзя сейчас нервничать.

— А если нет? Вася, это совершенно другой вопрос. Чтобы сегодня же обо всём рассказала и Диме, и родителям. Чего ты ждёшь-выжидаешь?

— Не знаю…

— Возьми себя в руки! Хочешь, я с тобой поеду, чтобы тебе не было так страшно?

— Спасибо, Насть… Я сама эту кашу заварила… Я справлюсь. Обещаю.

Несмотря на то, что я решилась, наконец-то сбросить с себя бремя своей тайны, действовать с бухты-барахты было страшновато. Нужно было придумать красивые слова и аргументы в своё оправдание. Я юрист теперь, как-никак.

Придя следующим утром на работу, я застала в нашем кабинете Лену, которая снова была вся в соплях и слезах. Она выглядела такой зарёванной и безутешной, как будто у неё кто-то умер. Может, так и есть?

— Привет, Лен. Что случилось?

— А ты как думаешь? — агрилась она на меня сквозь слёзы. — Уволили меня! А всё ты виновата!

44. Василина

44. Василина

— Как уволили? — искренне удивилась я. — А я тут при чём?

— Если бы ты вчера не застукала меня с Завьяловым, то была бы ни при чём.

— Так это Вячеслав Григорьевич тебя уволил? Из-за того, что я вас увидела, он теперь боится огласки?

— Я так рассчитывала на это место… — разрыдалась Лена пуще прежнего.

Да уж, незавидное положение у Лены. Ублажала мужика, ублажала, а он фигак и выкинул её, потому что вспомнил, что у него семья есть. Вот же козёл какой! Говорю же, кругом одни козлы!

— Он не может тебя уволить, Лена! Это незаконно!

— Да ладно уже… Место в юридическом всё равно одно, а нас было трое. Люба самоустранилась, остались мы с тобой. Понятное дело, что тебя оставят, раз ты дочка Шалыгина… Чёрт, только время потеряла с этим уродом! А ты нафига сюда припёрлась, если от миллионера беременная? Чтобы перед декретом три копейки срубить? Вас богатеев хрен разберёшь, а мне это место было важно!

Лена вытерла лицо салфеткой, пытаясь подправить поплывший макияж, и продолжила собирать вещи. Теперь понятно, почему Лена переживала, считая нас с Любой конкурентками. Я и не знала, что тут конкурс на место сотрудника. Нужно было что-то предпринять, помочь Лене, потому что я скоро тоже выйду из игры. Выход был только один.

— Подожди, Лена! Мы пойдём сейчас к Петру Константиновичу и во всём разберёмся! Он же главнее Завьялова?

— Да в чём тут разбираться, Вася? Дура я просто…

— А я говорю, пойдём! — настаивала я.

— Вась, вот тебе оно надо? Сиди теперь и радуйся!

— Слушай, Лен, а ты как узнала, что у меня тёрки со сводным братом? — задала я самый сокровенный вопрос, который мучил меня на протяжении трёх месяцев. — Подслушивала за Петром Константиновичем?

— Так это… Это не я. Это Завьялов. Услышал, как Шалыгин с женой по телефону разговаривал и мне потом растрепал.

— Пойдём, Лен! Есть люди и поглавнее Завьялова. Молчанов, например.

— Да ну, позорище! Не хочу уже.

— Давай вместе позориться? Я сейчас тоже Петра Константиновича кое-чем удивлю.

Чуть ли не волоком я потащила девушку в кабинет отчима. У него как раз Егор Алексеевич сидел. Вот и прекрасно, всё начальство в сборе.

— Здравствуйте, Егор Алексеевич, извините, что помешали, у нас очень важное дело! — с порога заявила я.

— Здравствуйте, девчата. А что случилось?

Он обеспокоенно уставился на зарёванную Лену, как и дядя Петя.

— Лену хотят уволить, но это неправильно!

— Кто её хочет уволить? — удивился генеральный.

— Завьялов! Я понимаю, что место юриста одно, поэтому лучше я уволюсь, чтобы оно досталось Лене.

— Василина, да что ты такое говоришь? — встрял отчим. — Ты нормальная?

— Вася, ты что? — уставилась на меня Лена, которая, судя по вытянувшемуся лицу, офигела больше всех присутствующих.

— Ну а что, тебе оно нужнее, а я… Мне скоро всё равно в декрет…

— Какой декрет, Василина? — дядя Петя снял очки и поднялся из кресла от волнения.

— Я беременна. Уже три месяца…

— Да от кого, Василина? У тебя даже парня нет.

— От Димы…

Фух! Всё сказала! На меня правда сейчас начальство смотрит, как на дурочку. Ну, а что? Дура и есть.

— Погоди, от моего Димки, что ли? — всё ещё не врубался отчим.

— Угу.

— Ахринеть!

Дядя Петя рухнул всем своим весом обратно в кресло, и наступила гробовая тишина. Лена вообще притихла, даже носом перестала шмыгать, как будто её и не было в кабинете. Я уж подумала, что сердце у приёмного отца прихватило или давление скакануло. Но тут он внезапно ожил.

— Это чё получается, я дедом стану? — радостно завопил отчим. — Ты слышал, Егор?

— Причём двойным! — заметил Молчанов. — Так, девочки, идите работайте. А ты, Петя, доставай-ка коньячок! Такое дело!

Дядя Петя засуетился, доставая откуда-то из-под стола стаканы, загремел ими. Меня воодушевило то, что хотя бы он за меня радуется. Это же уже хорошо?

— А как же Лена? — напомнила я.

— А что Лена? В нашей компании кто главный?

— Вы.

— Совершенно верно, Василина Андревна! Так вот, я сотрудников на работу принимаю, я и увольняю. А я никакого приказа об увольнении Леночки не подписывал. Я тебе больше скажу, я его в глаза не видел.

— Значит, она остаётся?

— Ну, конечно!

— Спасибо, Егор Алексеевич! Мы тогда пойдём? Пётр Константинович, я это… Извините, что так вышло… Я…

— Дома поговорите! — оборвал меня Молчанов. — Некогда нам сейчас!

— Всё, поняла.

— Примите мои поздравления, Василина Андревна, и идите уже работайте! Я вам деньги за это плачу!

Не говоря больше ни слова, мы с Леной покинули помещение. До своего кабинета шли молча.

Я была в приятном шоке оттого, что наконец-то отчим в курсе, что его сыночка мне ребёнка замастрячил, да ещё и радостно воспринял эту новость. А Лена офигела оттого, что её мечта сбылась.

— Блин, Вася! — В кабинете Лена набросилась на меня, едва не придушив от счастья. — Спасибо тебе! Спасибо! Я даже не ожидала, что ты смелая такая!

— Да ладно, Лен! Успокойся! Ты заслужила эту вакансию!

Знала бы она, какая я смелая на самом деле. Всё, механизм запущен. Сейчас дядя Петя напьётся и на радостях маме всё расскажет, а потом и сыну. А может, наоборот, сначала Диме позвонит…