Хорошо, что она не слышит! Хохочет с кем-то.

— Но я думал, что ты ненавидишь рыжих.

Я соглашаюсь с усмешкой:

— Ага, ненавижу.

Нет, ничего против не имею, но… Не моё. Хотя Добровольская кардинально изменила моё мнение. Ничего так смотрится со своими веснушками.

— Но так вышло. У Веры не было другой подруги.

— Так… — становится серьёзным Эмир. Даже на лавочке по-другому садится. — Вере сейчас шестнадцать? Слушай, а девушке твоей восемнадцать хоть есть?

Я щёлкаю его по лбу.

— Вере уже двадцать один. Горе-крёстный! Ты был у неё на двадцатилетии, — смеюсь. Память у него… Всё вылетает за три секунды. — Поэтому да, Ася совершеннолетняя.

— На молоденьких потянуло?

— Так вышло.

Не рассказывать же ему, что мой секретарь заказал эскортницу, а чуть позже… одна несносная особа ляпнула, что беременна от меня. Хотя мне кажется, эфир он видел, раз сразу сказал, что она беременна. Или статью читал. Чёрт знает.

Но ведь нифига она не беременна. И что делать с ней — не представляю. Заварила кашу!

Неожиданно Ася встаёт и направляется ко мне, виляя своей попкой. И все друзья Эмира, как по щелчку, переводят внимание на её зад.

Подходит ко мне. Окидываю всех мужиков уничтожающим взглядом и терпеливо жду, чтобы узнать, что задумала моя морковка. Она наклоняется, заправляя свои волосы за ушко.

— Я искупаться хочу, — дышит прямо мне в ухо. Чем меня знатно напрягает. — Пойдёшь со мной?

Ага, сейчас. Чтобы мою «Эйфелеву башню» все, кто ни попадя, увидели? Скрывать не буду — на Добровольскую у меня стоит.

— У тебя нет купальника, — напоминаю ей.

Да даже если бы и был — не разрешил бы купаться. Она видела, сколько здесь мужиков?

— Знаю, — почти мурлычет. — В принципе, я могу искупаться и в белье.

— Нельзя, — отрезаю я.

Знаю, какое у неё бельё. Случайно в чемодане раскрытом увидел. Одно кружево да верёвочки какие-то, которые трусами назвать стыдно. Хоть боксёры ей свои отдавай! Сейчас всех мужиков им спровоцирует!

Ненавижу, когда на моё смотрят! А сейчас Ася практически моя девушка.

Моё. Нельзя!

— Иди потанцуй вон лучше, как все нормальные.

— Сухарь, — хмыкает она.

Отходит от меня без каких-либо дальнейших пререканий и идёт танцевать. Но не доходит. Поскальзывается рядом с бассейном и падает в него!

Кто-то ахает, кто-то начинает смеяться. А я только устало потираю переносицу.

С ней хоть один вечер может пройти спокойно?

Встаю и иду к бассейну. Вижу её рыжую головушку. Барахтается, отплёвываясь от воды. Забавно смотрится!

Ася поднимает на меня взгляд и тут же начинает испуганно оправдываться:

— Это не я! Не сама! Видел же?

— Видел, — киваю, рассматривая прилипшие к лицу волосы. Хмм, кого же она мне напоминает? — Ты сейчас похожа на…

Я останавливаюсь, чтобы не сболтнуть лишнего.

— На кого?

— На тюленя! — выпаливаю со смехом.

Она прищуривается. В глазах мелькает злой огонёк.

— На кого?

— На тюленя, — повторяю.

— Ах, на тюленя…

Как-то странно вздыхает, а потом неожиданно подпрыгивает вверх, хватает меня за пояс штанов и тянет на себя. В бассейн…

Дёргаю Бахрамова за пояс и ликую, когда удаётся стащить его в бассейн!

Тюленем меня ещё никто не обзывал! И больше не позволю!

Как только Тимур оказывается в воде, я всплываю наверх, глотаю жадно воздух и весело хохочу.

— Теперь я не одна такая! — брызгаю на его вынырнувшую макушку. — Ты тоже тюлень, босс!

Моя шутка Бахрамову не заходит. Сначала он неторопливо встаёт, стирая ладонью воду с лица. А потом, рывком обняв меня за талию, прижимает к себе. Да так близко, что я касаюсь своим носом его носа.

— Ты не нашла другого места, чтобы схватить меня? — цедит прямо в губы.

Я что, бубенчики его задела? Нет вроде. Уцепилась именно за то место, за которое хотела.

— Ну… Думала за руки схватить, но тогда бы ты скорее меня поднял, чем я тебя уронила… За ноги — тоже с места не сдвинула бы. А вот за пояс…

Был вариант ещё ниже, но я же не совсем уж дурочка!

— Я посчитала это наилучшим решением. А что случилось-то? — хлопаю наивно глазами, не понимая его настолько злобной реакции.

— Случилось, — резко произносит Тимур и дёргает меня к себе, выбивая весь оставшийся воздух из лёгких.

И не только из-за рывка. А ещё от того, что мне в живот упирается.

— И теперь мы выйдем из воды только тогда, когда всё утихнет!

— Но я ж не знала, — лепечу, краснея от мысли, что Тимур… Боже, что я наделала! — А долго ждать? Мне неприятно. Одежда к коже липнет и вообще… Может, ты тут сам, а?

Глаза Бахрамова наливаются бешенством. Буквально вижу, как в них лопаются от злости капилляры. А зрачок сливается с тёмной радужкой.

Ужас… Вот это я довела…

Его взгляд скользит вниз. На шифоновую блузочку, которая от воды стала совершенно прозрачной и облепила тело, стесняя мои движения. Ещё и лифчик кружевной просвечивает, блин…

— Тут сидеть будешь, — рычит разъярённо. — Хотела поплавать — плавай.

Звучит так грозно, что я пугаюсь. И тут же расслабляюсь в руках Тимура. Пусть держит, раз кричит так. Подкину ему работёнки.

Но он, видимо, не замечает этого.

— Хорошо, что ключи с картами на столе оставил, — ворчит недовольно. — А то бы как лошары с тобой поехали.

Из меня вылетает короткий смешок. Впервые слыша от Тимура что-то подобное.

— Я могу чем-то помочь? — произношу неловко, пытаясь загладить вину.

— Можешь, — кивает.

Я вытягиваюсь и внимательно прислушиваюсь. Он и так говорит тихо, а на фоне смеха окружающих вообще ничего не слышно.

— Но вряд ли ты умеешь дышать под водой, чтобы исправить мою проблему.

— М? — всё ещё не понимаю.

— Не мычи так, — опять недовольно бросает он.

Да что я снова не так сделала?

— И губу так не закусывай.

— Тебе всё не так! — отвечаю, прищуриваясь. Может, мне ещё дышать прекратить? — Отпусти, я пойду.

Проигнорировав просьбу, Бахрамов крепче обхватывает меня и плывёт к бортику.

— Связался же на свою голову, — цедит сквозь зубы.

Я только фыркаю.

Мы добираемся до бортика, и первым делом из воды вылезает Бахрамов. Спиной к остальным. И я невольно смотрю туда, куда моя женская сущность тянется в первую очередь. И тут же отвожу взгляд. В этот момент его сильные руки подхватывают меня и, вытащив из бассейна, прижимают к мокрому и холодному телу.

— Как водичка, сладкая парочка? — смеётся кто-то за спиной. Точно не Эмир. Кто-то из его друзей. — Охладились?

Я хочу повернуться, поскольку слышу в вопросе издёвку. Но Тимур не даёт этого сделать.

— Повернёшься — все увидят твой лифчик, — шепчет предостерегающе.

— Да мне пофиг! — шиплю я. Но тут же останавливаюсь.

Нет, не пофиг. Что-то меня от близости с Тимуром в жар бросает. И поднимается не только температура, но и кое-что ещё, что прекрасно видно через мокрую одежду.

— Ладно, пошли в дом. Я хочу вытереться.

Уже чуть не вою от нетерпения.

К счастью, Тимур со мной соглашается и говорит Эмиру, что мы сходим переодеться.

В этом деле нам помогает главная горничная Эмира. Да, и такая, оказывается, у него есть! Она выдаёт нам сухую и чистую одежду и отводит в комнату, в которой можно переодеться.

Я залетаю в неё как ужаленная. Без раздумий сбрасываю с себя мокрую блузку и едва не хватаюсь за лифчик, который из-за своей влажности больно натирает кожу. Как и трусики. И не будь рядом Тимура — тут же разделась бы. Но вовремя останавливаюсь. Повернувшись, смотрю на мужчину и делаю шаг назад.

— Выйти не хотите?

Не могу! Трётся всё!

— Не хочу, — делает шаг вперёд. Расстёгивает свою рубашку и откидывает её в сторону. — Переодевайся. Поедем домой.

— Я тогда так поеду, — выдавливаю из себя. — Хоть и некомфортно, но зато прохладно. Под кондиционером, уверена, будет ещё лучше.

Его тёмные глаза буквально искрятся.

Эй, что это он задумал?

— Так не пойдёт, — говорит тихо.

Останавливает свой взгляд на моей груди, которую я стараюсь прикрыть руками. А толк есть? Он же видел её!

— Заболеешь. Поэтому, Добровольская, раздевайся.

— И не подумаю, — отвечаю с вызовом. — Я только перед мужем своим раздеваться буду, а Вы… не мой муж.

И уже настолько выучила Бахрамова, что тут же быстро добавляю:

— И исправлять это не надо.

— Не собираюсь, — отвечает холодно, жёстко, но в то же время тепло.

Это вообще возможно?