Но вместо того, чтобы оттолкнуть босса, позволяю прижимать себя к его телу.

— Только самую малость. Не истери.

— Я не истерю, — выдыхаю раздражённо.

И, наконец, решаюсь. Поднимаю голову и заглядываю в карий омут, который притягивает сейчас к себе, как никогда раньше. Чувствую, как тёмные пропасти его глаз засасывают меня в свои глубины, и я лечу в бездну. Смотрю в них так зачарованно, что не замечаю, как вместо пропасти падаю на кровать.

Тимур нависает сверху.

— Может, поговорим?

Мои руки невольно тянутся к его галстуку.

— О чём? — задаю отчаянно глупый вопрос.

— Уверена ли ты в том, что делаешь сейчас?

Честно? Нет. Я не осознаю, как пальцы развязывают галстук и переходят к пуговицам, желая избавиться от его рубашки как можно быстрее.

Я впервые так хочу мужчину. Точнее хочу прочувствовать до конца те ощущения и эмоции, которые он вызывает во мне. Одним простым поцелуем.

Именно сейчас я желаю ощутить Тимура ближе. Меня даже не пугает, что он первый в моей жизни мужчина, которого я подпускаю настолько близко.

И я ничего не боюсь.

Даже если потом между нами всё закончится, пусть будет так.

— Да, — даю Бахрамову зелёный свет.

И ему этого хватает.

Нам обоим.

Избавляемся от одежды так быстро, что будь мы участниками конкурса по раздеванию — заняли бы первое место. Я не замечаю, куда улетает моё платье. Его рубашка. Брюки.

Неотрывно сканирую его взглядом, сгорая от желания увидеть обнажённое тело Тимура и потрогать своими руками. Всегда мечтала, да.

Раньше он представлялся мне таким большим злым дядькой, которого я побаивалась. Но внутри мне всегда хотелось привлечь к себе его внимание.

Да, и такие мысли у меня были.

Сильный, большой, красивый… С пронзительным взглядом, который заставлял вздыхать всех девчонок.

И меня тоже.

Потом я оставила эту мысль, поняв, что такие маленькие девочки, как я, Бахрамову не нужны. Но каждый раз, когда он проявлял ко мне интерес… где-то в груди просыпалось ликование. Обычный девичий восторг, который испытываешь, когда на тебя обращает внимание твой кумир.

— Ты сейчас во мне дыру просверлишь.

— Имею на это полное право, — сажусь и без стеснения рассматриваю Тимура, невольно облизывая губы.

Бахрамов неожиданно подаётся вперёд и снова опрокидывает меня на кровать. Оставляет лёгкий поцелуй на губах. И двигается ниже, осыпая поцелуями шею.

От этих практически невинных касаний его губ мои глаза закрываются.

— Мы же сейчас оба понимаем, что происходит, да?

Всё не могу прийти в себя. Ощущаю горячий язык на груди, чувствую, как вспыхивают щёки.

— Допустим, — отвечает он и снова целует. — Не бойся, резинка у меня есть.

Усмехается, и через несколько секунд холодком обдаёт то место, где только что кружил его язык. Сильные руки разводят мои бёдра, и дальше мой мозг полностью отключается.

Но я успеваю понять, о чём он говорил. О контрацепции. И я очень рада, что Бахрамов не зажёгся той идеей с ребёнком…

Поэтому окончательно расслабляюсь, утопая в ласках мужчины. Немного грубых, но таких возбуждающих.

Тимуру не требуется много времени, чтобы поднять во мне волну желания, которая обрушивается быстро и оглушающе…

И через несколько минут, склонившись надо мной, он всё же делает то, чего мы оба так хотели… Хотели ещё с того момента, как перешагнули порог номера отеля.

Закусив губы, я льну к его телу.

И слегка морщусь от мимолётной боли.

— Блин, Ась… Я знал… Но голову потерял… Чёрт… — Тимур останавливается и начинает сумбурно извиняться.

А я улыбаюсь и прошу его продолжить.

Мне больно буквально несколько мгновений. И всё… А потом кидает то в жар, то в холод. Тело трясёт так, будто температура зашкаливает за сорок. Становится настолько хорошо, что я почти теряю рассудок. И растворяюсь в объятиях мужчины, в которого, кажется, влюбилась. Опять…

Глава 22

Глава 22

Резко сажусь на кровати с дико бьющимся сердцем и тяжело дышу.

Странный сон приснился. Будто я с Тимуром… того. Ну это… Переспала!

Стерев пот с лица, поворачиваюсь на другую сторону кровати, чтобы удостовериться, что всё в норме. Тимура нет или что-то в этом роде.

И округляю глаза от дикого ужаса и нестерпимого стыда.

Он голый! Вот прямо в чём мать родила!

Прижимаю к себе от испуга простынь и едва не вскакиваю с кровати. Смотрю вниз, чувствуя странные ощущения в теле.

Да я тоже голая!

Мама… Не приснилось…

Конечно, не приснилось. Кто вчера ему на ухо стонал?? А кусал его кто? Вон следы на шее остались!

Всё, Ась, это ты была!

Быстро встаю и аккуратно прикрываю простынёй смущающие меня части тела Бахрамова. Он даже не оделся! Как и я! И его вид мешает мне думать! И чтобы не смотреть на него, лечу в ванную.

Мне срочно нужен холодный душ. И такая же голова. Потому что я до сих пор не верю, что это произошло.

Я переспала с отцом своей бывшей подруги.

* * *

— Ась, выходи!

Снова стучу по двери. Я видел, как она вскочила и убежала в ванную, покраснев до кончиков ушей. При этом перед-то прикрыла, а попку — нет. И зря. Я заметил кровь и заволновался.

Я знал, что она девственница. Это по самой Асе было явно видно, да и Вера как-то раз упомянула.

Честно скажу: мысль о том, что у девочки я первый, голову срывает. Вот и ночью сорвало. Больно сделал. Видел же её лицо. Потом, правда, столько извинялся…

— Я купаюсь.

— Кого ты обманываешь? — вздыхаю. — Хоть бы воду включила.

В ту же секунду слышится шум воды.

— А так?

Да что же это за девчонка такая?..

Хватаюсь за ручку, ни на что не надеясь. Она наверняка закрылась. Повернув ручку, дёргаю дверь на себя. Открывается. Повезло так повезло!

Распахиваю её и нахожу взглядом девчонку. Она вздрагивает, отстраняется от зеркала и прикрывается истерично руками.

И зачем? Я же видел всё.

Делаю несколько шагов к ней и наталкиваюсь на ошалевший взгляд округлившихся от страха глаз.

— А ну, выйди! — кричит Ася.

Не могу. Подхожу ближе, обхватываю её руками и тащу за собой в душевую кабину.

— Сейчас, — киваю. — Побежал, сверкая пятками.

— Эй! То, что мы переспали, не значит, что …

Она резко обрывает свои вопли, когда мы оказываемся в тесном маленьком пространстве. И я иду ещё дальше — закрываю дверь и прижимаю её к себе.

Включаю прохладную воду. Мне срочно нужно снизить градус тела. Кровь бурлит от одного только вида Добровольской.

— Ерунда, — кидаю легко. — Я всё ещё твой босс. А ты — моя подчинённая. Мои приказы должны безоговорочно выполняться.

Ася поднимает на меня взгляд, полный возмущения, и проводит по груди пальчиками, задевая не только мою кожу, но, кажется, и что-то внутри.

Улыбка сама трогает мои губы. Знаю я, как её бесит всё это. Она не любит подчиняться. Девчонка с взрывным характером.

Поэтому я и потащил её за собой.

— Козёл… — шипит Ася.

— По губам получишь, — чеканю жёстко. И практически совсем перекрываю горячую воду.

Холодный душ мощным потоком падает на наши головы и тела. Добровольская визжит, прижимаясь ко мне сильнее.

Зря она это… Возбуждение с новой силой ударяет в пах. Резко разворачиваю Асю к себе спиной, чтобы хотя бы её грудь не прижималась ко мне так нестерпимо волнующе. И чтобы не тереться о такие желанные места.

Но я ошибаюсь…

Твою мать…

— Добровольская, почему у тебя даже задница классная?

— Чего? — доносится удивлённый голос.

А я что, вслух сказал?

— Говорю: чего ты боишься? Убежала, сломя голову. Был секс — и был. Ты всё же моя девушка. И носишь под сердцем моего ребёнка, разве нет?

Подшучиваю над ней, а сам вдыхаю аромат её тела. Пахнет вкусно. Малиной и лаймом.

— Так нечестно!

Я слегка наклоняюсь, опускаю подбородок на её плечо. Замечаю, как надуваются её губки.

— Ты пользуешься моими же словами.

— Подло, да?

Подаюсь вперёд, целую нежную кожу на шее. Зачем? Захотелось.

Ася во мне тысячу эмоций поднимает. А ведь меня даже дочь называет безэмоциональным. И это правда. Я всегда их скрываю. В любой ситуации. Не вижу смысла их кому-то показывать. Но с Добровольской все эмоции оголяются, словно по щелчку.

Бесит она меня! Наорать только при ней могу, и на неё тоже! Но Ася заставляет проявлять и те чувства, которые другие люди не могут разбудить.

Целую нежную шейку и едва не урчу, как довольный кот, слыша её тихий стон.

— Тимур, я…