Харди появился в дверях свежий и бодрый как всегда, покосился на Кузины ноги и выразил обеспокоенность их судьбой в условиях московского климата.

Из грузового лифта выкатили багаж, и счастливый Кузя вернулся к цивилизации.

Всю дорогу до аэропорта Харди расспрашивал меня об экскурсиях, о настроении гостей, о впечатлениях от поездки. Довольный ответами, он пожал мою руку, повернул ее ладонью вверх.

— Что пишут? — улыбнулась я.

— Пишут, что тебе не нужно заводить семью.

— Что значит, не нужно?

— Во всяком случае новую.

— Это еще почему?

Харди поднял на меня свои раскосые глаза и с расстановкой произнес:

— Мой тебе добрый совет: не выходи второй раз замуж. По возможности, оставайся одна.

— Да что они все сговорились? То Эльф со своим пророчеством, то Деннис со своим суицидом, то Харди со своей хиромантией — все поют в унисон.

— Кобели! — изрек Антон, — Все хотят одного, а чего — сама знаешь!

С этими словами он отправил нас в Москву, а сам улетел в Сингапур встречаться с местным банком.

Скучать по Антону я начала уже в самолете. На этот раз со мной сидел чужой дядька, и некому было лечить мои недуги. В переполненном салоне мне было страшно одиноко. Народ делился впечатлениями, хвастался покупками и дружно набирался. Я старалась больше спать, чтобы не думать и не вспоминать, а просыпаясь, видела все тот же самолет, все те же лица… все то же странное свечение из окна. Оно мерцало, затягивало внутрь, и от нечего делать я отдернула шторку …

Солнечные блики отразились от вершин, разом вспыхнули и ослепили, все на свете потеряло свой смысл, в одночасье стало неважным — меня захлестнула волна кромешного восторга. Мой мир погрузился в Тибет.

Как невыносимы Гималаи на рассвете! Они — словно бескрайнее море во время непогоды, только иного оттенка.

Один гребень сменяет другой, уводя сознание за горизонт.

Эти захватывающие дух высоты мудры и непостижимы, как сама жизнь. Они сводят с ума, подавляют своим совершенством. Нет сил оторваться от их алебастровых склонов, надменных вершин и лазоревых нимбов.