Ловко перебрался через скамью Рожа и обернулся ко мне.

— Иди давай ко мне.

Поддаюсь.

Его помощь, всеобщие усердия — и забралась, расселась. Невольно вплотную прижалась к Нему. Тепло вмиг захлестнуло меня, отчего буквально в секунды начало откровенно трясти. Тщетно пытаюсь сдержаться, не выдать себя. Наивную. Глупую. Перепуганную…

Они, мои новые знакомые мне что-то говорят, предлагают, даже стопку суют, а я уже ничего не слышу. Сплошной шум в голове — и… вновь задыхаюсь.

— Что пьешь? — внезапно приблизился своим лицом к моему.

— А? — испуганно пучу на него зенки. А мне страшно и вдох сделать — снова вобрать в себя этот дурманный запах.

Облизался невольно. Секунды выжидания — и вдруг рассмеялся (добродушно, тепло, с каким-то снисхождением):

— Сок, вино, водка? Наливка?

— Сок.

Ухмыльнулся. Разворот.

— Нам сок!

— В смысле, "ВАМ"? — слышу (наконец-то слышу, различаю, осознаю слова): возмущением. — Ты че… пить не будешь?

— Не, не хочу.

— Да хоть чуток. Ну рюмку!

И снова качает отрицательно головой Рогожин.

— Короче, — дерзкое собеседника. — Штрафные — обязалово. А дальше — уже как хотите.

Выругался про себя Федька, заливаясь улыбкой, не издав ни звука — да и не надо: товарищ и так по губам всё прочитал.

— Сам иди туда. Казанова.

Подняты стопки. Кто с чем… короткий тост за встречу, что наконец-то все собрались, — и дернули смело.