— Вообще-то, она скрипачкой вроде как была!

— А у меня она переквалифицировалась!

— Ага, — язвительное. — Лично ради тебя.

— Да кто ж их там разберет! И потом, мало ли чем она еще промышляет!

— Особенно по ночам, — слышится смех "Голодного" (стоит, жует что-то).

— Фу, какой ты мерзкий! — какая-то барышня возмущением.

— Да я про нервы! Че ты?

— Ага-ага! — сарказмом.

— Ой, да сами вы пошлые! — махнул тот рукой.

— Да чего вы завелись?! — резвое. — Вообще-то, мы, как бы, тут знакомились. Я, кстати, Ника, Некит, — живо протянула мне руку через весь стол девушка.

Поддаюсь. Смущенная, тотчас пожала я ее ладонь.

— Сестра этого твоего… — кивнула она вдруг на Федьку, что относительно нее сидел позади меня, — кавалера.

— Очень приятно, — шепчу.

— Да я ей тебя уже сдал, — гогочет Рогожин. — С тобой на параллели будет учиться.

— О, да ладно! — от удивления вздрогнули ее брови. — А какой класс?

— "А".

— А… гуманитарии, — улыбается. — Хотела я как-то туда… — многозначительная пауза. Захохотала вдруг, отведя очи в сторону. — Но потом как-то не срослось.

— Вань, а ты чего так дрожишь? — взволновано вдруг обронил Рогожин, перебивая свою родственницу. — Замерзла, что ли? Чего молчишь?

— А? — резво оборачиваюсь к нему.

И снова до неприличия близко, отчего просто назло мне… всем моим попыткам совладать с собой, еще сильнее, до откровенного лихорадочного пляса конечностей, начинает меня колотить. Живо привстал с места, расстегнул, снял с себя олимпийку.