— Да тут… — служанка потупилась. — Начальник над этими гребцами все ко мне пристает… Когда, грит, со своей госпожой прокатитесь по заливу на нашем прекрасном судне?

День стоял безветренный, паруса были убраны, по воде равномерно ударяли двадцать пар весел, и большое прогулочное судно медленно скользило по водам Золотого Рога.

Алена, вся увешанная драгоценностями, стояла на палубе, смотрела, как полуденное солнце золотит купола мечетей, играет на вершинах многочисленных минаретов по обе стороны залива.

Из каюты вышел Урхан Гази в сопровождении капитана — юркого, беспрестанно кланяющегося турка, что-то сказал ему, тот исчез. Урхан Гази приблизился к Алене. Она ему улыбнулась.

— О-о, мое сердце остановилось от радости! — Он схватил ее руку.

Алена, помедлив, освободилась.

— Ты как луч солнца… который блеснул и погас, — уныло сказал старик.

Алена глядела, как хлопают по воде весла.

— Эти гребцы — тоже твои невольники?

— Да, я тоже купил их, — холодно сказал старик, делая зловещее ударение на слове «тоже». — Одного мне сын подарил.

— Сын?

— Да. Я давно хотел иметь в невольниках одного казацкого атамана. И сын на Дону взял его в плен. А сам погиб…

Старик отвернулся, стал вытирать слезы. И вдруг сказал зловеще:

— Я этого атамана в клетку с тигром брошу! И буду смотреть, как зверь станет рвать его!

Алена помолчала.

— Можно посмотреть на него… этого атамана?

— Зачем?

Алена улыбнулась старику, положила руки ему на плечи.

— О, Аллах! Зачем ты дал мне такое влюбчивое сердце!

Начальник гребцов — свирепого вида турок, за поясом которого звенели кандалы и болталась связка ключей, хлестанул плетью какого-то невольника.