— Пора кормить наш зоопарк, — сказал Ален и макнул большой кусок ваты в чашу с сахарным сиропом. — Ну-ка, дайте им понюхать то, чего они действительно хотят. Подышите на них. Просто наклонитесь и дыхните.

Она так и сделала.

Москиты бросились на сетку, образовав темный комок.

Марина отшатнулась.

— Дыхание млекопитающих, вот что их притягивает. Кусают нас только самки, вы это знаете. Самцы никогда не заражаются и не распространяют простейших.

Он бросил вату на колготки, и москиты набросились на нее, как акула на кровавый кусок мяса. С минуту он наблюдал за ними.

— Они всегда верны себе.

На стене висели две пластиковые мухобойки с ржавыми ручками.

— Как вы проводите эксперименты? — спросила она, не очень стремясь получить ответ.

— Мы берем пять москитов из инфицированного ведра, — ответил Ален и похлопал по краю ведра, в которое она только что дышала. — Вы бы видели, через что мы проходили, когда я сюда приехал! Мы надевали спецкостюмы — честное слово! — перчатки, маску на лицо… Как будто и без того каждый десятый москит в этой местности не переносит малярию. Теперь я просто опускаю туда сетку. И я знаю, что делаю. Я помещаю пять москитов в чашку, накрываю ее куском нейлона, затем прикладываю чашку к руке, к ноге — неважно. Получив пять укусов, я убиваю москитов и кладу их под микроскоп, чтобы убедиться, что все они инфицированы. Вот и все.

— А потом?

— Ну, потом надо ждать. Малярия дает о себе знать в течение десяти дней. Но она не проявляется. Ни у кого из нас.

— Откуда вы знаете, что ваши москиты — те самые, опасные?

— Об этом нам говорит микроскоп, а потом время от времени мы инфицируем москитами из той же партии какого-нибудь мужчину из племени. Через десять дней у него начинается малярия. Мы приводим женщин, и та же группа москитов кусает их целый день — и ничего.

Ален наклонился над другим ведром. Подул в него, потом положил вату.

— А тот мужчина, который заражается малярией — как он соглашается на это?

Ален встал и пожал плечами:

— Возможно, если бы у этого туземца был адвокат, он мог бы посоветовать ему не соглашаться или предъявил бы претензии: мол, человек не понимал, на что согласился. У меня тут есть бутылка «коки». Энник я не говорю об этом. Они любят «коку».

— Вы угощаете их «кокой» и взамен заражаете малярией?!

— Только не преувеличивайте мое злодейство! Велики шансы, что эти мужчины и раньше болели малярией или все равно заболеют. Но если они заражаются в этой комнате, мы их лечим. Разница в этом. Лечить малярию — не проблема; проблема в том, чтобы создать вакцину от малярии. Ничего страшного, если они пару дней поболеют во имя прогресса науки, ради создания препарата, который защитит все племя, весь мир.