— Мне очень жаль, мистер Янковский. Moгy представить, как важно вам было туда попасть. Я бы отвезла вас сама, но сегодня моя смена.

Я подношу руки к лицу, пытаясь спрятать свои стариковские слезы. И тут же передо мной появляется бумажный платок.

— Вы славная девушка, Розмари, — я беру платок и сморкаюсь. — Вы ведь и сами знаете. Не представляю, что бы я без вас делал.

Она смотрит на меня долгим взглядом. Слишком долгим. И наконец произносит:

— Мистер Янковский, я не говорила вам, что завтра уезжаю?

Я аж подпрыгиваю:

— А? Надолго?

Вот черт. Только этого мне и не хватало. Если она в отпуск, то за это время с меня станется забыть, как ее зовут.

— Мы переезжаем в Ричмонд, поближе к свекрови. Она сильно сдала.

Вот это да! У меня отвисает челюсть, я не могу подобрать слов.

— Вы замужем?

— Мы с мужем вместе уже двадцать шесть лет, мистер Янковский.

— Двадцать шесть? Нет. Не может быть. Вы же совсем девочка!

— Бабушка, мистер Янковский, — смеется она. — Мне сорок семь.

Некоторое время мы молчим. Она вытаскивает из бледно-розового кармашка новый бумажный платок вместо моего промокшего, и я вновь подношу его к своим запавшим глазницам.

— Повезло же вашему мужу, — всхлипываю я.

— Нам обоим повезло. Господь благословил.

— И свекрови вашей повезло, — продолжаю я. — А из моих детей никто не пожелал взять меня к себе.

— Что ж… порой это не так просто.

— А я и не говорю, что просто.