Стоит мне заняться уборкой навоза, как появляется Алмазный Джо:

— Тебя хочет видеть Дядюшка Эл.

Поглазев на него минуту-другую, я швыряю лопату на солому.

Дядюшка Эл в вагоне-ресторане расправляется с бифштексом и жареной картошкой, куря при этом сигару и пуская колечки дыма. Прихвостни с протрезвевшими лицами толпятся за его спиной.

Я снимаю шляпу.

— Вы меня звали?

— А, Якоб! — подается вперед он. — Рад видеть. Помог Марлене уладить дела?

— Она в гостинице, если вы об этом.

— Ну, не только.

— Тогда мне не совсем понятно, что вас интересует.

Помолчав, он кладет сигару в пепельницу и складывает руки куполом.

— Чего ж тут непонятного? Мне нужны оба.

— Насколько мне известно, она не собирается от вас уходить.

— Он тоже. Но ты только представь, что тут будет твориться, если оба останутся, но не сойдутся. Август просто вне себя от горя.

— Но ведь вы же не предлагаете, чтобы она к нему вернулась.

Дядюшка Эл улыбается и кивает.

— Он ее ударил, Эл. Ударил.

Он размышляет, потирая подбородок.

— Ну да. Но мне-то какая разница? — Он указывает на соседний стул. — Садись.

Я подхожу и устраиваюсь на краешке.