Дядюшка Эл оглядывает меня, склонив голову на бок.

— И что, это правда?

— Что?

Он барабанит пальцами по столу и поджимает губы.

— Ну, что ты и Марлена… гммм… как бы это сказать…

— Нет.

— Ммммм, — мычит он, не переставая размышлять. — И то ладно. Признаться, не думал. Но и то ладно. В таком случае ты сможешь мне помочь.

— И как же?

— Я разговариваю с ним, ты разговариваешь с ней.

— К черту.

— Ну да, тебе-то больше всех не повезло. Ты же друг обоих.

— Нет уж, ему я не друг.

Дядюшка Эл вздыхает и напускает на себя выражение всетерпения.

— Постарайся понять Августа. Так уж у него выходит. Он не виноват. — Склонившись, он смотрит мне прямо в лицо. — Боже правый! По-моему, тебе следует показаться врачу.

— Врач мне не нужен. И, уж конечно, он виноват.

Пристально взглянув мне в глаза, Дядюшка Эл вновь откидывается на стуле.

— Он болен, Якоб.

Я молчу.

— У него парогнойная шлюзокрения.

— Что-что?