– Боже, – сказала Патти.

– Да, мне даже не хотели давать аттестат, – похвасталась Элиза. – Я выпустилась только потому, что родители были знакомы со школьным психологом. В итоге я отрабатывала занятия на велосипеде.

Патти неуверенно кивнула.

– Но баскетбол-то ты любишь?

– Ну да, – согласилась Элиза. – Баскетбол – это весело.

– То есть на самом деле ты не ненавидишь спорт. Ты ненавидишь заниматься спортом.

– Ты права. Точно.

– Ну, как бы там ни было.

– Ну, как бы там ни было, будем дружить?

Патти рассмеялась.

– Если я скажу “да”, я только докажу, что недостаточно осторожна с малознакомыми людьми.

– Звучит как “нет”.

– Может, поживем – увидим?

– Хорошо. Очень осторожно с твоей стороны, одобряю.

– Видишь? Видишь? – Патти снова рассмеялась. – Я осторожнее, чем ты думала!

Автор не сомневается, что если бы Патти отдавала себе отчет в том, что с ней происходило, и хотя бы частично обращала внимание на окружающий мир, она бы далеко не так преуспевала в баскетболе. Практически пустая голова – это обязательное условие спортивных успехов. Если бы она могла оценить Элизу по достоинству (и увидеть ее ненормальность), она бы хуже играла. Обращая внимание на всякие мелочи, не станешь игроком, который забивает 88 процентов штрафных.

Элиза невзлюбила остальных друзей Патти и даже не пыталась общаться с ними. Она называла их “твои лесбиянки” или “эти лесбиянки”, хотя половина из них были традиционной ориентации. Довольно быстро Патти начала чувствовать, что живет в двух взаимоисключающих мирах. Одним из них был Мир Спорта, в котором она проводила большинство своего времени и где она скорее завалила бы экзамен по психологии, чем отказалась бы сходить в магазин за вкусностями для подруги, растянувшей лодыжку или подхватившей простуду. В другом мире, маленьком темном Мире Элизы, она не так старалась произвести хорошее впечатление. Единственной точкой, где соприкасались эти два мира, был стадион “Уильямс”, где Патти, пробиваясь через защиту, чтобы сделать двух-очковый бросок или передачу вслепую, испытывала особую гордость и удовольствие, если со скамьи за ней наблюдала Элиза. Но и эта точка соприкосновения прожила недолго, так как чем больше времени Элиза проводила с Патти, тем реже она вспоминала о своей любви к баскетболу.

У Патти всегда было много приятелей, но не было друзей. Когда она видела Элизу, ждущую ее с тренировки, ее сердце ликовало, потому что она знала, что ее ждет вечер наставлений. Элиза водила ее смотреть фильмы с субтитрами и заставляла внимательно слушать Патти Смит (“Здорово, что тебя зовут так же, как мою любимую певицу”, – говорила она, не обращая внимания на то, что имена пишутся по-разному[22], и не зная, что полное имя Патти – Патриция: Джойс назвала ее так, чтобы дочь выделялась среди других, а Патти стеснялась произносить это имя вслух). Она давала Патти сборники стихов Дениз Левертов и Фрэнка О’Хары. Когда баскетбольная команда закончила игры с восемью победами и одиннадцатью проигрышами, не пройдя в 1/8 финала (несмотря на 14 очков, добытых Патти, и ее многочисленные пасы), Элиза приучила ее к шабли “Поль Масcон”.