4

Несколько часов спустя в хижине Иеремии О’Мэлли я положил на стол револьвер.

– Его мне дал наш родственник из Нью-Йорка, – сообщил я. – Его зовут Джим О’Мэлли, и вы не найдете человека лучше его, даже если будете всю жизнь колесить по Америке. Его семью выселил во время Великого голода лорд Лукан, да проклянет Господь навечно его черное протестантское имя, и с того самого дня Джим О’Мэлли горит жаждой мести.

Кто-то любезно подвинул мне кружку потина, и я прервался, чтобы выпить.

– Так вот, давая мне этот револьвер, Джим О’Мэлли, – продолжил я, – сказал мне: «Максвелл Драммонд, я больше не хочу видеть этот револьвер, пока на нем не будет саксонской крови. Возьми его и, когда он послужит благому делу, пришли мне его вместе с храбрецом, избавившим Ирландию от одного из тиранов, которых прислали саксонцы, чтобы преследовать нас».

Я сделал паузу, чтобы еще раз отхлебнуть потина, оглянулся. Тишина стояла такая, что муха пролетит – услышишь.

– И я ему ответил: «Можешь не сомневаться, Джим, я бы хотел лично вернуть тебе этот револьвер, но у меня такая репутация среди саксонцев, что они никак не позволят мне бежать в Америку во второй раз. К тому же у меня есть шанс научить молодого мастера де Салиса быть хорошим землевладельцем, и я буду нужен в долине, чтобы помочь моей родне». И тогда он со слезами на глазах сказал мне: «Жаль, Макс, очень жаль, но пришли ко мне самого отважного из твоей родни, и я буду доволен».

Я взял револьвер, его металл сверкнул в пламени свечи. Восемь голов страждуще подались вперед, чтобы лучше видеть.

– Макс, позволь мне отвезти его к Джиму О’Мэлли, – попросил молодой Тим.

– Нет, его отвезу я, – возразил Джерри, отец Тима.

– Нет, таким великолепным шансом должен воспользоваться я! – взмолился Шанин. – И я младший из девяти, мне даже ярда картофельного поля не достанется… а в Америке столько денег ждет.

– Господи боже, позволь мне до смерти увидеть Америку! – простонал его брат Джо.

– Позволь мне…

– Нет, мне…

– Вытащим жребий, – заявил я. – Выбор будет, как положено, честный и справедливый, и пусть победит достойнейший.

Мы подняли соломинки с пола, я выровнял их, и победил Шанин, что меня порадовало, потому что в долине его почти ничего не держало и он уже давно говорил об эмиграции.

– Макс, что я должен делать? – с волнением уточнил он, когда с выбором мы определились.

– Будь у ворот Кашельмары завтра до полудня, спрячься среди камней и жди меня там. Но сначала я тебя научу стрелять.

– Господи Исусе, а если я промахнусь? – спросил меня потом Шанин.