– Я и не думал, – ответил Эндрю. – Я восхищаюсь тобой. Ты сочувствовала Пейтону. Держала его за руку. После всего, что он сделал. Ты даже не догадываешься, какая ты удивительная женщина. Ты должна быть с тем, кто это видит и ценит.

Я подняла воротник блузки и уткнулась в него, притворившись, что вытираю слезы. На самом деле я тихо рыдала, закрывшись от Эндрю. Я услышала, как он шагнул по направлению ко мне, и замотала головой, сдавленно попросив не приближаться.

Он остановился на почтительном расстоянии и терпеливо ожидал. Тем временем моя блузка была окончательно испорчена, в таком виде я не могла ее вернуть. Придется соврать, что я ее потеряла. Продумывая очередную ложь, я, как всегда, успокоилась. Только благодаря этому я смогла остановить поток слез и кое-как собраться.

– Мама, наверное, недоумевает, куда я запропастилась.

Эндрю кивнул, не поднимая на меня глаз. Казалось, он все это время стоял с опущенной головой, чтобы не смущать меня взглядом.

По крайней мере, Эндрю мило пожелал мне спокойной ночи, когда я повернулась к нему спиной и стала подниматься по ступенькам. Он подождал, пока я благополучно доберусь до дверей. Как бы там ни было, я все равно его недостойна.

– Ну, наконец-то! – прокомментировала мама, когда я пролезла на свое прежнее место. – Я заказала тебе самый диетический салат, какой у них есть. Я помню, что ты по-прежнему моришь себя голодом.

И она обмакнула полоску хрустящей лапши в оранжевый соус.

– Спасибо, мама, – сказала я, резким движением расправив салфетку на коленях.

Тетя Линда первой заметила выражение моего лица.

– Тиф, тебе плохо?

– Не то чтобы плохо. – Я положила в рот поджаренную лапшу и захрустела. – Просто я сегодня полдня общалась с матерью парня, которого заколола ножом. Вот мне и грустновато.

– Тифани Фанелли! – вспыхнула мама. – Не смей так говорить со своей родной тетей!

– Ну, ладно, – ответила я и снова отправила в рот порцию лапши. Мне хотелось заглотнуть всю порцию одним махом, чтобы унять буравящий меня изнутри голод. – Но с тобой-то можно?

– Мы хотели спокойно поужинать, – прошипела мама. – Если ты намерена испортить нам вечер, лучше уходи.

– Если я уйду, то заберу с собой Люкову кредитку, – заявила я и, хрустнув лапшой, издевательски улыбнулась.

Мама готова была провалиться под землю от стыда перед тетей Линдой, тем не менее напустила на себя невозмутимый вид. Ее племянница, несомненно, никогда бы не устроила матери подобной сцены – недаром она выходит замуж за блюстителя закона.

Мама с деланым спокойствием, но настороженно, как змея, готовая ужалить, повернулась к тете Линде и приторно пропела: