— Антоний, мы прожили вместе тринадцать лет и умрем вместе. Это мое окончательное решение, и ты не заставишь меня передумать. Если ты лишишь себя жизни, то я последую за тобой прежде, чем твой дух покинет тело.

Клеопатра надеялась, что эта угроза навсегда отвратит его от стремления к смерти.

— Клеопатра, ты ведешь себя неразумно. У нас есть дети. Кто защитит их?

— Если ты так беспокоишься о своих детях, то сделай что-нибудь и спаси свою жизнь вместо того, чтобы предлагать ее в жертву, словно ты баран, лежащий на алтаре, а эта тварь — бог!

Лицо Антония обмякло. Теперь он выглядел еще более усталым.

— Твоя царская милость ловко обращается со словами, но слова теперь еще более тщетны, нежели дела. Я буду защищать тебя до последнего издыхания, Клеопатра, но предупреждаю: ты должна смотреть дальше этого мгновения. Если не ради себя, то ради наших детей.

Клеопатра не сказала ему, что уже получила письмо с требованием его смерти. Она должна сражаться с его намерением умереть до тех пор, пока боги не оборвут темную цепь неудач. Наверное, можно заключить другую сделку, предложить что-то иное, что пока не приходило ей в голову. Однако если она сумеет сохранить рассудок и не дать Антонию погрузиться в меланхолию, что-нибудь да придумается.

Клеопатра почти въяве слышала сейчас, как отец спрашивает у нее, притворяясь, будто его вопрос — всего лишь шутка: «Что это такое — то, чего всегда желают римляне и что всегда есть у нас? Что это такое, малышка Клеопатра? Скажи мне словечко!» Она видела широкую улыбку отца, от которой его толстые щеки собирались в складки, а вокруг глаз появлялись изогнутые морщинки. Подняв брови, он смотрел на нее, ожидая ответа на вопрос. «Давай, детка, скажи, что это такое? Чего римляне всегда хотят от нас? Давай скажем вместе, и ты никогда этого не забудешь!» Губы отца чуть раздвигались, чтобы произнести первый звук самого важного слова в словаре римлян, и вместе с ним девочка восклицала, наслаждаясь каждым слогом: «Деньги!»

— С тобой все будет в порядке, обещаю.

Клеопатра не сводила глаз с высокого, царственно спокойного мальчика — своего сына.

У него были такие же глаза, как у Цезаря, — непроницаемые, узкие, карие, и длинная изящная шея, унаследованная, если верить словам Цезаря, от божественной прародительницы Венеры.

Клеопатра помогла Цезариону подготовиться к длительному путешествию вверх по Нилу в Фивы, откуда копты, союзники Клеопатры, должны будут проводить его через восточную пустыню к Красному морю. В портовом городе Беренике его встретит старый доверенный друг Клеопатры — Аполлодор-пират. Аполлодор был очень стар, но еще не отошел от своих темных морских делишек. Он спрячет Цезариона у себя, пока не получит дальнейших распоряжений от царицы.