17. Самое простое дело

Утонченная месть

Что оказалось в чехле от гитары

На следующее утро я пошел и сфотографировался на паспорт. Когда я уселся в студии на стул, фотограф долго, профессиональным взглядом ощупывал мою физиономию, а потом, ни слова не сказав, удалился и принес пудру, которой замазал пятно у меня на правой щеке. Потом отошел назад и тщательно отрегулировал освещение – яркость и угол падения лучей, чтобы пятно не бросалось в глаза. Глядя в объектив, я по указанию фотографа изобразил на лице подобие слабой улыбки. «Приходите послезавтра, днем будет готово», – сказал фотограф. Вернувшись домой, я позвонил дяде и сообщил, что через несколько недель, возможно, съеду из его дома. Извинился, что все так неожиданно получилось, и рассказал, что Кумико, не предупредив, ушла от меня. Прислала письмо, пишет – больше не вернется, а я хочу на время уехать отсюда. На сколько? Пока не знаю. Дядя, выслушав мои объяснения, погрузился в молчание. Казалось, он что-то обдумывал.

– А я до сих пор думал, что у вас с Кумико все хорошо, – наконец сказал он со вздохом.

– По правде говоря, я тоже так думал, – признался я.

– Можешь не говорить, если не хочешь, но должна же быть какая-то причина. Что она вдруг ушла?

– Любовника, похоже, завела.

– Ты догадывался?

– Не то чтобы догадывался. Она сама мне написала. В письме.

– Ну, дела! – сказал дядя. – Но теперь уж, верно, ничего не поделаешь.

– Похоже на то.

Дядя снова вздохнул.

– Да все нормально, – бодро утешил я его. – Просто мне захотелось уехать ненадолго. Сменить обстановку, настроение и заодно подумать не спеша, как дальше жить.

– И куда же ты собираешься?

– Скорее всего, в Грецию. У меня там приятель живет, давно приглашает в гости, – соврал я, и от этого стало еще тошнее. Но ведь как ни крути, все равно сейчас дяде всего не расскажешь, не объяснишь, чтоб было правдиво и понятно. Уж лучше наврать что-нибудь.

– Хм! Ну как знаешь. Дом я все равно не собираюсь никому сдавать, так что вещи можешь оставить. Ты молодой еще, так что все еще можно переделать. Съездить куда-нибудь подальше пошататься – это неплохо. Греция, говоришь? Пусть будет Греция.

– Извини, – сказал я. – Если что изменится и ты все-таки надумаешь сдать кому-нибудь дом, все барахло можешь выбросить. Тут ничего ценного нет.

– Ладно, разберусь. Что-нибудь придумаю. Ты мне тогда по телефону говорил про «нарушенное течение». К Кумико это имеет отношение?

– Да, отчасти. Я тоже поволновался слегка, когда про это услышал.