Киевский полк вскоре ушел на соединение с Хмельницким, под Старо-Константинов, а пани Мыльская осела в том тихом местечке, ожидая конца войны, спрашивая у перехожих людей об одном: «Не встречали где пана Мыльского?» И странники отвечали, подумав: «Нет, не встречали».

За все это время однажды только и порадовалась пани Мыльская. Среди беженцев, уходящих на запад, встретился родной дядя девочки Лолы. Взял ее с собой. Дядя — не отец с матерью, но родня близкая, кровная.

— Ох, война, война! — вздохнула пани, провожая девочку до околицы.

У войны и на детей рука поднимается.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

1

Адам Кисель двигался на переговоры с Хмельницким не вероятно медленно, сто двадцать верст от Ровно до Старо-Константинова одолел за месяц. На то были многие причины. Правда, сенатор неустанно слал гетману письма, отправлял посланцев. Гетман на письма отвечал, но посланцев задерживал. У гетмана были свои причины не спешить с переговорами.

Двадцать пятого июля Максим Кривонос взял очень сильную крепость Бар. Город стоял на реке Ров, притоке Южного Буга. Плотина делала реку полноводной, вокруг города и замка разливались озера и пруды, подступиться к крепости было непросто, но войско Кривоноса уже привыкло брать города.

Удар был нанесен с воды и с суши.

Комендант Бара, сын великого коронного гетмана Павел Потоцкий, отдал приказ не пускать в город беженцев, опасаясь якобы болезней, а на самом деле не желая делиться с пришельцами продовольствием, ибо собирался выдержать долгую осаду до прихода коронного войска.

Дети и женщины, старики и старухи, составлявшие большинство среди тех, кто искал убежища в Баре, попали под перекрестный огонь казачьих и польских пушек и мушкетов.

Плотность огня была убийственна, и казаки пустили к воротам Бара «гуляй-города». Чтобы устроить их, они разобрали по бревнышку целую деревню и сколотили башни на колесах. Под прикрытием «гуляй-городов» на приступ шли крестьянские купы. Сами казаки атаковали город с воды, а чтобы не дать противнику вести прицельный огонь, зажгли на плотах сырую солому. Удушливый густой дым повалил на Бар, и его защитникам пришлось палить наугад.

Осажденные растерялись. «Гуляй-города» — затея московского войска. Не означало ли это появление под стенами Бара московских воевод?

Павел Потоцкий приказал добыть верные сведения, но было уже не до разведки. Плотное кольцо осады сжималось, пошли пожары, и в этом чаду мещане открыли сразу несколько ворот. Бой завязался на улицах Бара. Потоцкий укрылся в замке, но продержался в нем сутки. Мещане опустили мосты через рвы, и Павел Потоцкий был схвачен и доставлен в лагерь Максима Кривоноса.