— Нет,— задумчиво промолвил Стебинс,— возраст здесь ни при чем, капитан. Хотя я польщен. Кстати, сколько тебе лет?

— К семидесяти,— солгал Кармоди, не моргнув глазом.

— А сколько, ты считаешь, мне?

— Думаю, семьдесят с небольшим.

— А девяносто не хочешь? Я по меньшей мере на двадцать лет тебя старше, капитан. Хотя мне доводилось встречаться с богатенькими сукиными сынами, которые были еще старше, чем я. Так что это не предел. Если ты богат и удачлив, долго жить не так уж сложно. Нет, дело не в возрасте, а во времени. Мы с тобой — анахронизмы. Мы больше не имеем отношения к этой жизни. Мы выпали из времени.

— Потому что мы оба любим плавать, рыбачить и пить классическое виски? Чушь собачья! — Кармоди почувствовал, как в нем просыпаются ирландские страсти.— Не знаю, что касается тебя, старая развалина, а я считаюсь очень существенной частью этого ебаного современного общества!

— Понимаю, капитан,— спокойно ответил Стебинс,— об этом свидетельствует и твое новое судно. Вероятно, я ошибся. Приношу свои извинения за то, что попытался сравнить тебя с такой древней развалиной, как я.— Голос его звучал так умиротворяюще, что все доводы Кармоди снова разлетелись в прах. Длинная серая рука Стебинса взлетела вверх, указывая на пустое водное пространство, раскинувшееся перед ними.— Возможно, единственное общее, что у нас есть, так это море, этот несчастный океан, который мы оба… Постой! Слышишь? — Рука замерла, словно представляя собой дополнительный слуховой орган, после чего Стебинс резко нагнулся.— Слышишь? — шепотом повторил он.

И наконец Кармоди расслышал звук, напоминающий топот деревянных подков. Он приближался со стороны причала по противоположному борту.

— Это японский великан,— выдохнул Стебинс в ухо Кармоди.— Он носит сабо на платформе, как будто Кинг-Конгу нужны платформы. А теперь слушай — сейчас раздастся бесполое блеянье Кларка Б. Кларка. Надо приговорить эту бутылку, капитан, чтобы освободить руки для дела.

Топанье уже беспардонно доносилось со стороны трапа. И ярость волнами снова начала заполнять Кармоди. Он уже собирался поинтересоваться, кто и какого черта топает по его трапу, когда раздался еще один звук:

— Мистер Стё-ё-ёбинс…

Голос был настолько невнятным и отвратительным, что трудно было понять, кому он принадлежит.

— Мы знаем, что вы здесь, старый лис. Каллиган проболтался. Выходите! — Голос напоминал полицейского, только звучал более раболепно. И более дружелюбно. Кармоди сразу же возненавидел его.

— Серьезно, Герхардт, всем наплевать на этих несчастных морских львов. Вы ни в чем не виноваты, и все это ерунда. Сделаем другую куклу. К тому же большой самец остался жив — может, вы еще не слышали? Его просто оглушило. Электрошок был хорошим уроком для этого негодяя. Честное слово, Герхардт, все нормально; и если вы помните, на сегодняшний вечер у нас намечено очень важное мероприятие. У вас обед с камбоджийскими миллионерами, один из которых — премьер-министр. Герхардт? Можно нам подняться на борт?