— Тсс,— прошептал Айк.

Ее бедра дернулись снова, и на этот раз ей показалось, что она ощутила ответную реакцию.

— К тому же если ситуация выйдет из-под контроля, у тебя в кармане всегда есть твой ствол…

— Тихо, пожалуйста…

Но Алиса уже не могла остановиться. У нее даже голова закружилась от приступа злорадства. Казалось, язык ее обрел полную самостоятельность и теперь выплевывал одно язвительное замечание за другим. И она могла бы продолжать заниматься этим всю ночь, если бы Айк не заткнул ей рот своим собственным. Разразившаяся полуночная буря тут же волшебным образом затихла, и отступила тьма, и стало светло как днем. И тогда Алиса поняла, что голова у нее кружилась не от злорадства.

— Послушай, Алиса… Господи… я не хотел…

Теперь уже Айк нуждался в том, чтобы ему заткнули рот. И снова загремели колокола и зажглись маяки. Как бы банально это ни звучало. Все это очарование было бесконечно смешным. Алюминиевый потолок, вздымающийся церковным куполом. Даже завывания голодных медведей и свиней казались ангельским хором. Гомерически смешно. Но Алиса почему-то не смеялась. Она откинулась на стол, оперевшись на локти, но пластмасса была слишком холодной, а сыр и крекеры явно могли осложнить жизнь, несмотря на все волшебство.

— Ладно, Соллес, если мы собираемся покончить с этим, нам придется устроиться поудобнее. Мы уже слишком стары для акробатических этюдов.

И им пришлось выгнать щенка.

Перед тем как Алису похитил сон, она увидела, как удлиненный купол галактики оживает от трепещущих теней и всполохов света. Фантасмагория Кандинского подменяла собой то, что было силуэтом человека. Геометрические цветы, фонтаны самоцветов, переливающиеся зигзаги языков пламени. Светло-вишневые змеи мирно струились между пестрых полипов. Узнаваемое, полуузнаваемое и уже балансирующее на грани. Она увидела светящихся пурпурных химер и проплывающие розовые плюмажи танцоров фламенко, которые кружились в безумном танце на потолке трейлера под музыку, исполняемую невидимым музыкантом.

Сначала она полусонно подумала, а не есть ли это те самые хваленые фейерверки любви, осветившие наконец ее жизнь. Но все это было слишком банальным, чтобы быть правдой. Потом ей пришло в голову, что Соллес подлил ей чего-то в стакан. Немного Пурпурной мути. Это было несложно сделать. Но она тут же рассудила, что это предположение столь же абсурдно, как и предыдущее. Исаак Соллес настолько же был не способен использовать наркотик, чтобы затащить кого-нибудь в койку, насколько любовь не могла осветить вашу жизнь огнями диско-шоу на потолке. И тогда Алиса пришла к выводу, что это сильная солнечная буря, которую предсказывали метеорологи, несвоевременно вызвавшая северное сияние — взрывы заряженных частиц, собирающихся в магнетическом потоке над полюсом, которые проецируются на экран земной атмосферы — прямо как картинки в старых телевизорах. Холодное пламя возбужденных атомов. Наверное, оно отражается от фасетчатого зеркала ракушечника во дворе и попадает на потолок через окно трейлера.