Перед тем как ответить, Айк, нахмурившись, долго смотрел на поднимавшиеся пузырьки в стакане.

— Старый Омар уже убит, Алиса,— наконец прошептал он настолько тихо, что Алиса едва расслышала.— Мы с Гриром сегодня выловили его сетью.

— Утонул?

— Да, утонул.

— Тогда с какого перепугу ты заявляешь, что его убили? Омар никогда не был хорошим моряком, а это старое корыто, на котором он плавал, вообще было крайне ненадежным.

— Он был завернут в полиэтилен, Алиса, а к его члену был привязан шар из боулинга.

— Но у Лулу ведь есть еще братья, которые являются правонаследниками.

Айк покачал головой.

— Не думаю. С тех пор как они несколько недель назад уплыли по какому-то странному поручению, полученному на «Чернобурке», от них не было ни слуху ни духу. Думаю, с этими наследниками тоже все уже покончено.

— Послушай, Соллес… по-моему, у тебя мозги плывут не меньше, чем у Лулу.— Голос ее стал тише и мягче, хотя глаза по-прежнему сверкали безумным блеском, жестким, как обсидиан. Он что, не слышит? Не видит? Он что, не замечает, как ее рука ставит пустой стакан рядом с доской?

— Не знаю, Алиса. Правда не знаю. Я знаю только одно, что Ник мог очень озлобиться в тюрьме. И накопить в себе очень много страха. Он всегда говорил, что его начали унижать и использовать еще до того, как он родился, и что он этого так не оставит, пока не сочтется.

— Любой может озлобиться,— заметила Алиса.— И у каждого есть на это причины. Только посмотри на кучи дерьма, которые нам оставили наши предшественники. Только подумай, что тебе пришлось вынести. Разве совершил бы ты все это, если бы не жажда мщения?

— Черт побери, Алиса, это ведь был мой ребенок!

— А теперь мы говорим о моем. Знаешь, Соллес, я все эти годы много чего от тебя вытерпела — то ты критиковал меня за то, как я веду дела, то осуждал мое замужество, то платья, которые я надеваю… но я представить себе не могла, что ты начнешь распространяться о том…

— Алиса, я и словом не обмолвился…

— А в этом и не было необходимости — я не слепая. Но я не подозревала, что ты начнешь клеймить меня за то, как я воспитала сына!

— Тссс! Я и не думал тебя клеймить. Я хочу сказать… Господи… ты совершенно не виновата в том, каким стал Николай, в том, что с ним было, и в том, что у него не было от…

Алиса вцепилась ему в физиономию, шипя и царапаясь, прямо как та кошка из майонезной банки, прежде чем он успел закончить. Но главное, что в руках у нее был нож! Она дважды ударила его в ключицу с такой силой, что вся грудная клетка у Айка занемела. К счастью, она держала нож рукояткой вперед: она настолько обезумела в своей портвейновой ярости, что схватила его за лезвие.