— Алиса! — Айк умудрился поймать ее руку до того, как она ударила в третий раз. Зато другой рукой она схватила его за ухо и часть щеки.— Сука полоумная, Алиса, если ты сейчас же…

Она снова не дала ему договорить, вмазав ему коленом в живот. А когда Айк сложился вдвое, она попыталась еще впиться ему зубами в голову. С большим трудом он увернулся и, распрямившись, насколько мог, прижал ее к столу, пропихнув свою ногу между ее, чтобы предотвратить новый удар коленом. Взяв ее за запястья, он развел ее руки в стороны и сжимал их до тех пор, пока нож не вывалился и не упал поверх разбросанных кусков сыра. Лица их находились так близко друг от друга, а глаза так горели, что между ними вполне могла проскочить искра.

— У Николая был отец.— Слова с шипением вылетели у нее изо рта сквозь сжатые зубы, при этом она продолжала говорить шепотом.— У него был тот же русский умственно отсталый отец, что и у меня! — Она выждала, чтобы убедиться в том, что ее услышали.— А теперь скажи мне, кого унижали и использовали?

Айк отклонился назад. Между зубов Алисы застряли пряди его волос, из носа у нее шла кровь — наверное, она ударилась о его череп.

— Прости,— произнес он, позволив ей приподняться, но не освобождая руки.— Я не знал.

— Как и Ник. К чему ему было это знать? Ой, как болит коленка. Кстати, а что это у тебя там такое твердое, во что я врезалась? Опять твой чертов револьвер? Ты вооружаешься только при виде меня или всех гостей так принимаешь?

— Так значит, Ник… — Айк не мог избавиться от потрясения.— А кто-нибудь еще…

— Знает ли кто-нибудь еще? — Она слышала стук своего сердца даже сквозь собственное тяжелое дыхание.— Нет. Только тот сукин сын.

— Он был пьян?

— Всегда.

— Господи, Алиса.— Айк опустил глаза.— Прости, прости. Видно, он и вправду был сукиным сыном. Не удивительно, что ты так ненавидишь мужиков. Я всегда считал… — Он умолк, по-прежнему не поднимая глаз.

Алиса посмотрела вниз и увидела, что заставило его замолчать. Пока они боролись, обтрепанная пола рубашки вылезла из ее штанов, и теперь обе полы разошлись в разные стороны, как половинки ветхого занавеса на сцене какого-нибудь стриптиз-шоу. А участницы представления, похоже, тут же поняли, какое производят впечатление, и, затвердев, во всеоружии поднялись вверх. И прежде чем Алиса успела сообразить, что происходит, ее бедра непроизвольно сдвинулись и обхватили ногу Айка.

Глаза их встретились. Лицо Айка горело от смущения.

— Ладно, Алиса… я тебя отпущу, если ты мне пообещаешь, что больше не будешь на меня набрасываться.

— А с чего бы мне на тебя набрасываться,— ухмыльнулась Алиса, вдруг ощутив себя польщенной этим смущением Айка. Она выгнулась назад, посмеиваясь над ним,— Соллес был страшным ханжой.— Я же, в конце концов, не сумасшедшая.