А эта девчонка — она довольно забавная. Сначала она материла СССР, а теперь выставляет напоказ свой рыжий лобок и перебирается с заднего сиденья на переднее, чтобы сесть между нами. Чиззи ругается, потому что она сидит на рычаге переключения передач, и он не может переключить скорость, и мы с грохотом съезжаем с холма.

— Вы посмотрите сюда, мудачье! Кому нужна эта блядская дырка? — орет она нам. Я вот к чему, у нас с Али уже сто лет ничего не было, но это как же надо изголодатца, чтобы запасть на такую чувырлу.

Чиззи хохочет и почти врезается в большие черные ворота Холируд-Парка, но вовремя поворачивает — и вот мы внутри. Он закидывается колесами, глушит двигатель, и мы идем в парк. Я оглядываюсь на большой холм, который называется Трон Артура. Там идут какие-то крупные строительные работы. Что-то типа правительственного заказа для выборов, и парламента, и всей этой мутотени. Солнце садится, и становится даже холодно.

— Куда мы идем-то? — время от времени спрашивает она, глотая слова. Похоже, Чиззи ведет нас за стройку. Мы кое-как перелазим через забор, прочь от дороги и лицом к холму. Вокруг — никого, хотя через стену по-прежнему слышно, как работают строители-сверхурочники, но они нас не видят.

— Ищем местечко, классное-шикарное, — подмигивает Чиззи. Становится все темнее. Я нахожу в кармане табл и заглатываю его, чиста из-за нервов, брат, чиста из-за нервов.

— А сейчас мы тебя оприходуем, цыпочка, — смеется Чиззи и просто расстегивает ширинку и вытаскивает наружу свой член, жирную мягкую штуку. Вот что интересно, брат, каждый мужик очень гордитца своим причиндалом, но у других парней члены выглядят просто уродливо. Да. — Эй, ты, иди-ка сюда, — говорит он этой девчонке с настоящей угрозой в голосе. — Давай бери в рот.

Она смотрит, как будто слегка озадаченно, словно только сейчас поняла, о чем речь. Но потом она вся передергивается, и встает на колени, и начинает сосать член Чиззи. А Чиззи просто стоит со скучающим видом. Спустя пару минут он говорит:

— Хуйня какая-то. Ты даже не знаешь, как это правильно делается, — говорит он, потом оглядывается на меня с усмешкой и продолжает: — Слышь, Урод, надо бы научить эту тупую давалку, как сосать член.

Он хватает ее за волосы, отрывает от себя и тащит на кучу разбитых кирпичей.

— Ладно… я иду… иду, блядь, — визжит она и колотит его по руке.

Вот тут он не прав.

— Остынь, Чиззи! Мать твою, — кричу я, но тут мне вставляет от табла, и мой голос просто, типа, замирает.

— Заткни пасть, — рявкает Чиззи, это он к ней обращается, на меня он вообще вроде как не обращает внимания, а она смотрит на него, вся такая обиженная. Он опять заставляет ее встать на колени.