Ему вспомнилось, как тем июльским вечером полтора года назад, когда он вернулся на поезде из Саутгемптона в Лондон и отправился ужинать вместе с Арчи, он рассказал ему о Миш и своих чувствах. Они сидели в ресторанчике неподалеку от квартиры Арчи; заведение именовалось французским, но подавали там скверную имитацию французской кухни. Арчи молчал, пока он рассказывал, как на духу, каким трудным было расставание и насколько труднее ему сейчас, чем он мог предположить.

– Так вот почему ты задержался, – наконец сказал Арчи.

– Да. Видимо, это было неправильно, но мне казалось, что это мой долг. Понимаешь, я обязан ей жизнью, она слишком многим рисковала ради меня. И просила лишь об одном.

– Да. Но это было жестоко по отношению к остальным. Жестоко к Клэри.

– И еще больше – к Зоуи, об этом мне следовало подумать.

– Ты рассказал ей?

– Ни слова. Я не знаю как.

Арчи задумчиво смотрел на него и набивал трубку.

– Полагаю, ты мог бы начать с самого начала, а потом продолжить.

Руперт взглянул на него, ожидая уловить сарказм или осуждение, но Арчи был невозмутим.

– Как у тебя дела с Зоуи? – спросил он.

– Напряженно. Конечно, ей нелегко.

– Почему ты так считаешь?

– Не знаю. Просто я думал, раз меня так долго не было… Она говорила мне, она уже думала, что меня нет в живых.

– Нельзя винить ее за это.

– Я ни за что ее не виню. Просто… в общем, если бы я ей рассказал, это было бы как предательство Миш. И потом, если бы я ей признался, а она, то есть Зоуи, спросила бы, люблю ли я Миш до сих пор, я ответил бы «да».

– Ты поддерживаешь связь с Миш?

– Никоим образом. Когда я оставил ее, все было кончено.